Дурная мудрость
Шрифт:
Вот Кинг-Конг понимал. Он сам был – сплошной ритм. Великий был человек. Железный Джон, мифы, волшебные сказки, Король-Рыбак, Т.С. Элиот, «Ад» Данте, «Потерянный рай» Мильтона, Уолт Уитмен, Уолт Дисней. Блядь, ребята! Дьявол – вот настоящий герой, Дионис, Джим Моррисон, Рок-н-ролл, Уильям Блейк. Если очистить входы для восприятия, все станет таким, каким оно есть в действительности – бесконечным, ну, типа того. Вам нравится АС/AD? Я очень люблю АС/AD. И, разумеется, Элвис – он Аполлон. Да, ребята.
Гиперактивный гном осушил свой стакан с виски и продолжил:
– Все сложилось одно к одному – я выигрывал в двадцать одно, я выигрывал за столами – я знал, что сила со мной. Я больше не верил, что шаманские секреты, которые передаются у нас в семье из поколения в поколение, – это замыслы великого бога-оленя. Нет, я понял,
Загадочный гном посмотрел на меня, и его пламенный взгляд пригвоздил меня к месту. Я нерешительно пробормотал:
– Ты имеешь в виду, ну… э… типа, явления, что на первый взгляд кажутся абсолютно несвязанными, могут объединяться в духовное целое, если воспринимающий их человек откажется принимать ограничения, которые накладывает язык и линейные концептуальные представления; что если мы будем мыслить в категориях символов и прислушиваться к интуиции, мы сможем выйти на уровень духовной не-системы, определяющей, что все истины – это, на самом деле, единая истина и что детали и догмы каждой из этих отдельных истин абсолютно несостоятельны и неуместны… ну, типа того.
– Ну, ты, дружище, даешь! Молодец! – воскликнул он и хлопнул меня по ладони растопыренной пятерней. – Я наблюдал за вашими продвижениями. По Удаленно-Внешнему Каналу, внеземному каналу духа. На Скае такое увидишь вряд ли. Тут действует магия. Я записал вас на видео.
Гном принялся тыкать пальцем в кнопки на пульте. Я заметил, что кнопки размечены не цифрами, а рунами и магическими символами. Экран зарябил психоделическими разноцветными завитками.
– Вот, смотрите! – объявил наш хозяин, возбужденно подпрыгивая на диване. – Обожаю эту хренотень с магическим глазом! – он рассмеялся. – Смотрите! Вот это фрагмент, где вы в башне… явление Элвиса и большое катание на инфернальных аттракционах… блядь, это песня! – Он переключился обратно на MTV, где «Metallica» пела песню о том, как человек боится темноты. – Ну? – воскликнул наш радушный хозяин. – Как ощущения? Космическое просветление, видение всего во всем, Уолт Уитмен и все дела… суперски, да? Помню, когда мне в первый раз намекнули, ха-ха, что к чему, я перепугался до усрачки…
– Все получилось так быстро, – робко проговорил Билл. – Ощущения странные, если честно… ну, понимаешь…
– Так вам нужен Аккорд? – шаман рассмеялся, вскочил с дивана и принялся рыться в большом деревянном ящике, выкидывая на пол бубны, банджо, трещотки и маленькие барабаны. – Где-то здесь! Должен быть! – бормотал он в процессе. – Ага!
Мы пьем за здоровье друг друга, и Мартти достает из чехла гитару.
Наконец, он достал потрепанную испанскую гитару с четырьмя струнами.
– Этот Кейт Ричардс! – он рассмеялся. – Какой придурок! Совершенно не рубит в тайных искусствах, ни вот на столечко, ха-ха-ха! Пытался купить Аккорд, вот кретин! Шесть миллионов долларов! Хе-хе! Ему еще повезло, что я не забрал все его деньги! Любой идиот, который читает хотя бы комиксы, знает, что тайные знания можно использовать только на благо всего человечества. Это грех против Бога – использовать божественный дар для своих личных целей. Ладно, что там у нас?
Маленький человечек принялся крутить колки, настраивая гитару. Я в жизни не слышал такого настроя. Верхняя ми натянулась на грани разрыва, а соль и фа провисали, чуть ли не хлопая по деке. Струну ля он вообще оторвал и зашвырнул за спину. Достал из ящика старенький калькулятор. Что-то быстренько подсчитал и подкрутил колки.
– Синди! – крикнул он через плечо. Северная красотка вошла, покачиваясь на шпильках.
– Да, милый? – проворковала она, принимая картинную позу девушки-ассистентки в какой-нибудь телеигре.
– Принеси мою бензопилу! Которая самая маленькая.
Синди принесла крошечную бензопилу, всю какую-то невзрачную и ободранную, размером не больше электрического ножа. Высунув от усердия язык, шаман принялся подправлять резонаторное отверстие в верхней деке, придавая ему форму Звезды Соломона. Закончив, он зашвырнул пилу за спину и снова подправил колки, напряженно прислушиваясь к звучанию струн.
Насколько он важен, Потерянный Аккорд? Когда возник этот миф? И что такое Аккорд – Святой Грааль для музыки? Всем музыкантам известно, что теоретически
– Трубачи не играют аккордами. – Голос.
– Ага, это если на трубе. А если на гармонике?
Все это никак не связано с тем, что мы отвезли Элвиса на Вершину Мира – не связано, в смысле, заранее обдуманных планов, – но на каком-то этапе Потерянный Аккорд сделался неотъемлемой частью нашего путешествия. Это случилось само собой. И вот мы сидим в этой замызганной, но дружелюбной гостиной/кухне, где нам, может быть, и откроется тайна Потерянного Аккорда.
– Вот! – сказал он. – Потерянный Аккорд! – И взял этот самый аккорд. Это было похоже на первый аккорд всех величайших в истории песен, на первую ноту всех величайших симфоний. Вокруг руки, перебирающей струны, клубилась волшебная золотая пыль, как в диснеевских мультиках. Над верхней декой порхали крошечные феи. Я заметил, что пальцы шамана как будто светятся. – Вот он, Потерянный Аккорд, – повторил наш полярный мудрец. – Секрет всей музыки. Музыка – это чистейший из языков. Подлинный язык, язык богов. Но он еще крайне опасен. Если не верите, еще раз послушайте «Slayer». Но как бы там ни было, теперь у вас есть Аккорд. Только не злоупотребляйте им… Бля, ребята! Бивес и Батхед!
Наш новый друг схватил пульт и переключил телевизор на свою любимую передачу.
– Обожаю этих ребят! – Шаман принялся тупо хихикать, подражая Бивесу и Батхеду, и при этом наигрывал на гитаре вообще непонятно что и восклицал «круто» или «отстой». Билл под шумок отобрал у него гитару, тщательно ее рассмотрел, провел пальцем по свежевыпиленному резонаторному отверстию, подергал ржавые струны.
У Мартти с собой целая стопка потрепанных нотных листов, густо усыпанных черными точками и черточками. Для нас, не обученных нотной грамоте, это просто набор непонятных знаков. Я никогда не любил классическую музыку. Не врубался в нее – и все тут. В общем, я приуныл. Глядя в ноты, Мартти играет какую-то совершенно незнакомую пьесу, витиеватую и напыщенную. Закончив с первой, сразу же начинает играть вторую. Потом – еще. И еще. Мы, как и пристало хорошим гостям, издаем одобрительное мычание. Гимпо подливает себе водки. Мы старательно изображаем восторг, хотя понимаем, что это – не то, что нам хотелось бы услышать. Z спрашивает у Мартти, а пишет ли он свою музыку.
– Да, я пишу песни, но это лапландские песни.
– А может, споешь нам что-нибудь из своего? – бормочет Зет.
– Конечно. Я спою песню про северного оленя. Это песня про старого оленя, который бродит по тундре, готовясь к смерти.
Мартти поет. Мелодия очень простая – никаких сложных гитарных вывертов и красивостей. Строгий аккомпанемент, медленное арпеджио. Хорошая песня, стоящая. Мы киваем в знак одобрения. Лапландский лепрекон с абсолютно непроизносимым именем – во всяком случае, я не берусь его произнести, не говоря уже о том, чтобы его записать, – предлагает разогреть обрезки какого-то мяса на сковородке с застывшим жиром. Гимпо кивает. Хозяин ставит сковороду на плиту. Непрозрачный белесый жир начинает плавиться, потом – шипеть и скворчать. Высвобожденный запах бьет по ноздрям. Хозяин снимает с открытой, почти пустой полки большую тарелку в тонкой пленке жира, вываливает на нее подогретое мясо и ставит его на стол. Едим руками. Наши нёба не привыкли к такому ядреному вкусу – даже самое острое мясо не идет ни в какое сравнение с этим мясом. Оно жесткое, плохо жуется. Я понимаю, что много его не съесть – желудок не примет. Даже под водку.