Дуэль с собой
Шрифт:
— Рахмат [10] ,око, рахмат, — поблагодарил директор, прижимая руки к груди и пятясь к выходу.
Родика всегда поражала скорость, с которой таджики резали барана и готовили из него блюда. Не прошло и получаса, как на столе появился шашлык из печени, сердца и почек, зелень, овощи. Пока первый шашлык в прямом смысле слова таял во рту, принесли второй, из мяса, затем появился «жеваный» шашлык [11] и, наконец, обжаренные шарики из курдючного сала…
10
Рахмат —
11
«Жеваный» шашлык — люля-кебаб. По легенде, когда не было мясорубок, женщины в гаремах жевали сырое мясо и из него готовили люля-кебаб.
В общем, обед вышел на славу.
Директор провожал гостей до машины.
— Да, совсем забыл, — остановился Родик. — У тебя бальзам «Шифо» есть?
— Конечно, око, сейчас принесу, — с готовностью отозвался тот и мгновенно исчез.
— Да, и несколько лепешек прихвати! — крикнул Родик ему вслед.
— Я заметил, что око любит наши лепешки, — подавая сверток, почтительно склонился директор.
— Покуда есть хлеб да вино, все хорошо, — перефразировал Родик известную пословицу, беря горячие лепешки и бутылку знаменитого бальзама. — Сколько я должен?
— Ничего, око, подарок, приезжайте еще, — двумя руками сжимая руку Родика, прощался директор. — Ждем вас и вашу прекрасную завчу [12] . Счастливо доехать до города.
В Душанбе вернулись затемно. Сергея Викторовича отпустили домой, а сами решили провести вечер в квартире Родика. Она была двухкомнатная, с двумя лоджиями. Одну из комнат в рабочее время использовали как офис (в нем работали, не считая Оксы, еще две девушки), а в остальные часы — как столовую. Спальня была просторная, с выходом на лоджию и с окнами во двор. Располагалась квартира на втором этаже пятиэтажного дома, стоявшего на берегу реки Душанбинки, которая летом давала прохладу, а сейчас, осенью, — приятную влажность. Родик и Окса устроились на лоджии с видом на реку. Он поглощал свои любимые вахшские лимоны, а она ела дыню и виноград. Обсуждали планы на завтрашний день.
12
Завча — жена (тадж.).
Вдруг зазвонил телефон. Родик поднял трубку.
— Окса у тебя, — без приветствия обратился к нему мужской голос, по которому он узнал Борю Тэна.
— Привет, Боря. Что случилось? Почему ты так неинтеллигентно разговариваешь?
— Окса у тебя, — утвердительно повторил Боря. — Пусть идет домой. У нее дети дома, а если захотела замуж, то мы найдем ей корейца, когда пройдет достаточно времени со дня смерти ее мужа. Не забывай, он был ближайшим моим другом и компаньоном. Я считаю себя ответственным перед ним и не допущу этого разврата. Тебе что, в Москве баб не хватает? Хочешь, позвоню твоей жене?
Родик почувствовал, как у него внутри закипает ярость. Такое состояние было ему знакомо, в приступе ярости он мог наделать массу глупостей. Однажды в детстве он сломал два ребра своему отцу, и, если бы не вмешалась мать, неизвестно, чем бы все кончилось.
— Ты вонючий подонок и шантажист, Боря. Если бы ты действительно был другом ее мужа, то отдал бы ей его долю в кооперативе. А ты, наоборот, эксплуатировал ее. Она перебивалась у тебя на нищенской зарплате. Ты жадная, бессовестная скотина и лицемер. Я раньше не заводил этого разговора, поскольку не считал себя вправе вмешиваться в ее личную жизнь. Но ты сам начал. И я тебе обещаю, что ты, скотина, приползешь просить о прощении.
— Запомни, —
— Да пошел ты… — выругался Родик. — Она будет поступать так, как хочет. Лучше ты возьми своих корейцев, и заходите ко мне. Тут и разберемся, а то я сейчас оденусь и зайду к тебе сам. Станет хуже. Жду час. Если не появишься, приду и оторву тебе яйца.
Бори он, естественно, не дождался. Да и сам успокоился — Родик был отходчивым. «Поживем, увидим, кто кого, — размышлял он. — Они в Москву приезжают чаще, чем я в Душанбе. А от Оксы я теперь из принципа не отступлюсь».
Субботу Родик и Окса провели вдвоем. Сначала валялись в постели, потом обедали в ресторане гостиницы «Таджикистан», а вечером гуляли пешком по городу. Праздное времяпрепровождение навело Родика на мысль осуществить давно задуманное путешествие на Памир. Не откладывая дела в долгий ящик, он зашел на переговорный пункт и заказал разговор с городом «Челябинск-70», где располагалась экспериментальная база его лаборатории и успешно работало подразделение кооператива.
Дозвониться удалось до Николая Фабричного. В гостях у того как раз случайно оказался Володя Зимин. Оба они были давними приятелями Родика. Отношения их начались в связи с работой, когда Родик впервые приехал в Челябинск-70 испытывать свои разработки и «заразился» уральской «болезнью» — любовью к камням. Коля и Володя болели этим давно. Все свободное время они посвящали поиску камней и их обработке. Каждый отпуск их словно магнитом тянуло в путешествие по Уралу и Казахстану.
Яшмовый пояс от Миасса до Орска они могли пройти с закрытыми глазами. В Гумешках искали сокровища хозяйки Медной горы, хотя вместо горы уже давно был котлован, с завидным упорством перерывали лопатами отвалы Учалинского комбината. Лопата и геологический молоток всегда лежали в багажниках их машин. Отдельным образцам из собранных ими коллекций мог позавидовать Ферсмановский музей. Родик, будучи человеком увлекающимся, влился в эту жизнь, как говорится, целиком и полностью. Уже через несколько лет его коллекция стала одной из лучших в России, его знали и уважали многие коллекционеры.
С началом кооперативного движения хобби обросло коммерцией. В кооперативе Родик организовал изготовление и сбыт изделий из поделочных камней. Бусы, шкатулки, письменные приборы в условиях общего дефицита пользовались колоссальным успехом. Ювелирные магазины покупали их без ограничения за наличные деньги. Это приносило ощутимую прибыль и одновременно удовольствие. Кроме того, Родику удалось войти на ювелирный рынок Москвы. Его друг, работающий заместителем директора ювелирного ПТУ, обеспечивал производство молодыми специалистами, которые делали украшения из мельхиора, нейзильбера и поделочных камней. Родик договорился с известным ювелиром Юрой Розенблатом, и он на основах деления прибыли руководил молодыми ювелирами, создавал высокохудожественные изделия. Украшения, выпущенные кооперативом, выставлялись на Московских выставках, хорошо продавались, и Родик думал о расширении производства.
Поделочные камни закупали на Урале Николай и Володя. Часть камней, пригодных для изготовления ювелирных изделий, доставляли в Москву, а из оставшегося сами производили, в основном камнерезные, изделия.
Родик давно звал друзей поискать камни на Памире, но из-за нехватки времени реализовать это не получалось. До сих пор он ограничивался приобретением коллекционных образцов у местного населения, а также несколько раз закупал в «Памиркварцсамоцвете» низкосортный аметист, из которого сделали несколько сотен бус и браслетов.