Дуэль с собой
Шрифт:
Все-таки друзья детства — это самые верные друзья. Уже через час все сидели за столом, пили настоянный на кедровых орехах и на лимонных корочках спирт, смеялись, говорили приятные, ни к чему не обязывающие тосты. Родик интересовался Пашкиными успехами в организации отъезда за границу. Пашка поведал, что теперь все едут в Австралию и Новую Зеландию. КГБ никому не препятствует, и он даже знает людей, которые работали в секретных институтах и уже смотались. «Бросай ты эту свою псевдонаучную работу и уезжай, пока наши специалисты там нужны. Ты же физик. Вашего брата с руками и ногами берут. Это мне, биологу, трудно. Надо было, когда на стажировку в Швейцарию ездил, там и остаться.
— Родик, знаешь, за что я люблю нашу компанию? — спросил он и, не дожидаясь ответа, сообщил: — За то, что я всегда могу загадать желание, которое исполнится. У нас ведь каждый раз за столом две Лены, а я, пользуясь правом друга семьи и друга друга семьи, имею возможность сидеть между ними. Береги жену, Родик, а то я перестану ходить к тебе в гости.
— Сдался ты мне. Водки больше останется, — отшутился Родик.
— А меня, значит, беречь не надо? — возмутилась Лена.
— От тебя самой лучше бы поберечься. Причем всем мужчинам, — парировал Паша.
— Ша! Наливаю, — остановил перепалку Родик. — Вы друг друга стоите. И как я вас терплю? Давайте за дружбу! Ничего ценнее нет…
В общем, все было по-домашнему, и к вечеру кошки на душе Родика скрести перестали, он почти выбросил из головы тревожные мысли. «Что будет, то будет, — решил он философски. — В конце концов, я сделал все, что мог».
Утром чувство тревоги пришло с новой силой. Бреясь, Родик размышлял о своих дальнейших действиях. Подписок о невыезде или даже устных обещаний не покидать Москву при вчерашней беседе в КГБ он не давал. По КЗОТу, больше месяца удерживать на работе его не имели права, и он мог туда просто не ходить. «А что, если уехать на время в Душанбе? — закралась в голову крамольная мысль, и тут же логика аргументировала: — Если провокация из института, то мое отсутствие нарушит весь план. Ведь не пойдет же злоумышленник в КГБ выяснять ход дела и не станет что-то инициировать без меня, а сотрудники КГБ если и будут зондировать в институте, то скрытно. Кроме того, если события усложнятся, можно из Душанбе вообще не возвращаться».
За завтраком Родик сказал жене: «Я уезжаю в Душанбе. Будут звонить — говори, что меня нет дома. Будут допытываться, где я, — молчи. На работу сообщи, что заболел. О том, где я на самом деле, — никому ни слова. Мне не звони. Позвоню тебе на работу сам. В крайнем случае, найду другой способ связаться. Объяснить сейчас ничего не могу. Не волнуйся. Собери мне вещи в дорогу».
ГЛАВА 06
Жизнь имеет только тот смысл, который мы ей придаем.
Т. Уайлдер
Рано утром следующего дня Родик сходил с трапа самолета в Душанбе. Погода была солнечная, и, хотя все признаки осени уже проявились, стояло приятное тепло. Окса махала рукой из-за ограждения аэропорта. Даже издалека чувствовалось, что она очень рада ему. Возле нее он увидел пожилого мужчину хрупкого телосложения с европейской
Обычно Родик, выйдя из аэропорта, садился за руль, доезжал до дома, усаживал водителя за стол и просил написать заявление об увольнении по собственному желанию. Такая история произошла и в последний приезд.
Около недели назад Окса позвонила ему и сообщила, что нашла водителя с массой достоинств — русский, с высшим образованием, имеет огромный стаж работы в автохозяйствах и большие связи в городе. Родик заочно одобрил его кандидатуру и, по словам Оксы, приобрел совершенно незаменимого сотрудника.
Вспомнив все это, Жмакин улыбнулся и протянул мужчине руку.
— Сергей Викторович, — отвечая на рукопожатие, отрекомендовался водитель. — Много слышал о вас хорошего.
— И я о вас, — сказал Родик, усаживаясь на заднее сиденье шестерки. Садиться за руль он не стал — не хотелось обижать Сергея Викторовича, к которому он сразу проникся симпатией.
— Ты позвонил поздно. Поэтому завтракать поедем в чойхону [5] «Рахат», — доложила Окса. — Если не возражаешь, домой заезжать не будем.
5
Чойхона — чайная (тадж.).
Вообще-то Родик был не прочь заехать домой, позаниматься с Оксой любовью, принять душ, а уже потом куда-нибудь смотаться. Но, учитывая присутствие нового водителя, спорить не стал.
Чойхона «Рахат» считалась одним из самых популярных мест Душанбе. Кормили там вкусно и качественно. Несмотря на ранний час, народу было много, и почти из-за каждого столика кто-то вставал и приветствовал Родика. Сюда редко заходили обыватели. Основными клиентами были руководители разного ранга, как правило знающие друг друга. Родик поднялся на второй этаж и увидел Султона — тот, широко расставив руки, шел прямо на Родика. Обнялись, поцеловались.
— Давайте присаживайтесь за мой столик, — пригласил Султон. — Я сейчас распоряжусь, такое мясо сделают! Вы такого нигде не ели. Мое специальное блюдо. Не думайте — готовят из моего фирменного мяса, поставляемого с моей бойни. В Кремле такого нет!
Пока готовили горячее, Родик отрывал кусочки лепешки, ел их, макая в катык [6] , приправленный зеленью и пряностями, потягивал из пиалы зеленый чай и вполуха слушал рассказы Султона о детях, о работе, о душанбинских новостях.
6
Катык — сброженное молоко, наподобие сметаны.
Скоро принесли баранину, приготовленную действительно не по-таджикски, в каком-то необычном соусе, и жареный курдючный жир. Султон не обманул — было очень вкусно. Родик ел и нахваливал, а Султон все сильнее расплывался в восточной улыбке и как-то незаметно успел заказать водку.
Настроение у Родика улучшилось, проблемы и хлопоты как бы отодвинулись. По утрам он обычно не пил, но сегодня сделал исключение, расслабился. Султон продолжал что-то говорить, Родик кивал, соглашался, но почти не слушал.