Дудочка альфонса

Калинина Дарья Александровна

– Да можно. Тебе все можно. Вот только как бы ты мужиком своим не пробросалась!

– Был бы мужик приличный!

– Я вот тоже так про твоего папу думала, – призналась ей Ирина Константиновна. – Думала, что никому он, кроме меня, не нужен. Что никуда он от меня не денется, сколько его ни третируй. А вот, видишь, как дело обернулось? Это я никому не нужной оказалась! А он там, у этой дуры, и блины, и пироги, и жирную простоквашу литрами трескает! А я-то его одним снятым молочком пестовала. Все о холестерине его пеклась. Да что уж теперь делать!

Моя ошибка была. И не нужно было батьке твоему зубы новые вставлять. Ничего, со старыми бы походил. Или и вовсе без зубов. Так бы даже лучше было.

– А зачем вставил?

– Так он все время ныл, что зерна ему деснами перетирать неудобно. Ну, вот, с новыми зубами-то он на мяско перешел. На кашу, небось, уже и не смотрит.

– Вот видишь, мама, один вред от твоего диетического питания, – поучительно сказала Вета, потихоньку отступая к выходу. – Один вред только от него!

Оказавшись на лестнице, она куда-то потянула Киру за руку.

– Ты что? – удивилась Кира.

Но Вета, не отвечая, продолжала тянуть Киру наверх.

– Ты куда?

– Туда.

– А что там?

Но Вета снова не ответила. И, лишь очутившись на лестничной площадке, на один пролет выше, она вытащила из кармана свой телефон, набрала чей-то номер и зашептала:

– Папа? Папа, это ты, папулечка? Да? Папулечка, любимый! Это я, твоя доча. Папа! Маму надо спасать! Нет, не от бобов ее зеленых! И не от фасоли! Папа, у мамы есть любовник!

Последняя фраза помимо воли вырвалась у Веты слишком громко. И она испуганно прикрыла рот рукой.

– Папулечка, он прямо сейчас к ней в гости придет! Наверное, он маньяк!

Судя по всему, отец Веты отпустил какое-то нелестное замечание. Он в опасность, грозившую Ветиной маме, явно не поверил.

– Как придет, так и уйдет! – услышала Кира его реплику. – Как отведает ее зеленого салата, так и сбежит! Хоть маньяк, хоть кто!

– Папа, но она для него поросенка жарит! Целую тушку! Нет, не вру! Вот тебе крест, что не вру! Сама видела!

И Вета неистово перекрестилась, совсем забыв, что по телефону папа не может ее увидеть.

– Папа, что делать, папа? Ау? Алле? Папа? Ты где, папа?.. – И, сунув трубку обратно в карман, она расстроено пояснила: – Нас разъединили. Связь очень плохая.

– А какая у тебя?

– У меня…

Но обсудить достоинства и недостатки различных систем мобильной связи подруги не успели. В подъезде загрохотал лифт. А затем появилась и сама кабина. И из нее вышел упругий колобок на двух ножках. Он выглядел очень даже симпатично. Круглое тельце венчала такая же круглая голова. А ручки и ножки были до того мягкими, что, казалось, мужчина состоит из одних лишь округлостей.

– Вот он! – страшным шепотом произнесла Вета. – Пожиратель поросят! Сердцем чую!

Мужчина и в самом деле нажал на кнопочку звонка у двери квартиры Ирины Константиновны. А потом еще и наклонился и аккуратно почистил округлой губочкой носки своих кожаных ботинок.

– Чистюля какой! – вызверилась на него Вета. – Гад!

Между

тем дверь отворилась. Раздалось радостное восклицание Ирины Константиновны. А затем гостя мягко всосало вглубь ее квартиры. И дверь за ним захлопнулась.

– Нет, ты видела?! – воскликнула Вета. – Ты это видела?!

Вета выглядела такой разгневанной, словно поймала собственного мужа на факте измены. Кира попыталась внушить подруге более нейтральный взгляд на происходящее:

– Твои папа и мама фактически находятся в разводе. И при этом они оба – взрослые и самостоятельные люди. Почему бы им не попытать счастья с другими партнерами? Отца своего ты ведь не осуждаешь.

– Отец – мужчина! – отбрила Вета. – И к тому же не он первый начал эту канитель! Это мать его довела своими пареными морковными котлетками и соевым соусом без соли, уксуса и перца. Ты когда-нибудь пробовала соевый соус в натуральном, так сказать, виде?

– Нет. Не приводилось.

– И не пробуй! Гадость неимоверная! Даже к мясу. А она им папу с вареной капустой пичкала. Дескать, полезно! Скажи, ты бы сама выдержала такую диету?

– Я?.. Ну, не знаю. Наверное, нет.

– Вот и папа не выдержал! Сбежал к этой… которая все с плюшками да ватрушками возится. – И Вета злобно сверкнула глазами: – Нет, ты как хочешь, а с этим нужно что-то делать!

– С чем – с этим?

– С мамиными планами по окончательному разрушению их с папой семейной жизни!

– А как ты?..

– Вот что! – перебила ее Вета. – Держи! А я пойду!

И с этими словами она сунула Кире сверток с книгами. Мимолетно удивившись тому, что же в книгах может так греметь, Кира сверток взяла. А Вета кинулась вниз по ступенькам. Добежав до квартиры своей матери, она нажала на кнопку звонка несколько раз, а потом снова пулей взлетела наверх.

– Ну вот теперь посмотрим, как вам это понравится!

Через минуту дверь квартиры открылась. И голос Ирины Константиновны произнес:

– Вот видишь, дорогой Глеб, я же тебе говорила, что это соседские мальчишки хулиганят. Не нужно было и открывать.

– Ты права, мой ангел, – раздался гнусавый голос ее кавалера. – Права, как всегда!

Они закрыли дверь. А через несколько минут хищно ощерившаяся Вета повторила свой маневр. На этот раз не открывали дольше. Но потом все же дверь приоткрылась и снова захлопнулась. А вот в третий раз Вету поджидало жестокое разочарование. Сколько она ни жала на кнопку звонка, он не издал ни звука.

– Что это он? – удивилась Кира сверху. – Сломался?

– Электричество отключили! – пояснила ей запыхавшаяся Вета, уже уставшая носиться вверх и вниз. – Гады! Сумеречничать теперь будут! При свечах!

– А это плохо?

– Это романтично! И одному только Богу известно, к чему это может привести!

И Вета зло заколотила обеими руками в дверь. Ответом ей были крики ее матери и ее кавалера. И Вета проворно шмыгнула наверх, утащив за собой Киру, у которой под мышкой по-прежнему что-то отчаянно гремело.