Дудочка альфонса
Шрифт:
Кира пребывала в таких растрепанных чувствах, что еле доехала до своего родного «Чудного уголка», тормозя на каждом перекрестке и поминутно молясь, чтобы ржавая «девятка» не сломалась по дороге. Но все прошло благополучно. Разве что Киру долго не хотели впускать в поселок. Охрана привыкла видеть ее в хорошеньком «Гольфике» и не хотела признавать в лицо, когда она сидела в старой «девятке».
Это было вдвойне обидно, потому что Кира привыкла держаться с охранниками на дружеской ноге. А вот они, как выяснилось, реагировали не на нее саму, а на ее машину.
Оказавшись
А обнаружив на автоответчике сообщение Леси о том, что у нее все в порядке, она просто немного задержится, Кира окончательно успокоилась и отправилась спать. Честное слово, она заслужила сегодня полноценный отдых!
Засыпая, она еще раз грустно улыбнулась. Бедный полковник! Он так и не сумел дождаться ответа на свое последнее в жизни чувство. Ведь он умер до того, как Микарда произнесла «да».
На следующее утро подруги встретились в кухне, чтобы соединить воедино набранную за вчерашний вечер добычу. Как ни странно, у Киры она оказалась даже более богатой, чем у Леси. У той вчерашний вечер прошел под знаком Амура, не принеся для их расследования никакой реальной пользы.
– Лешик влюблен в меня по уши, – объяснила ситуацию Леся. – Постоянно твердит мне о своей любви. Честно говоря, я уже начинаю от него уставать.
– От него самого или от его чувства?
– От всего.
– Ну, а чем они там занимаются, в своей «Лавочке Нумизмата», ты у него узнала?
– Очень немного.
– Рассказывай!
И Леся приступила к изложению сути дела, одновременно прикидывая, как бы ей повыгоднее разложить перед подругой те, прямо скажем, немногочисленные факты, которые ей удалось выловить из разговора с Лешиком. Если Кира сочтет, что подруга узнала слишком мало, не избежать Лесе ее укоров и насмешек. А Лесе почему-то очень не хотелось, чтобы над ней – и особенно над Лешиком – кто-то смеялся.
За вчерашний вечер Леся по-новому взглянула на прыщавого паренька. И даже его прыщи теперь не казались ей такими ужасными. Что – прыщи? В конце концов, пройдут же они у него когда-нибудь! У всех проходят и у него пройдут. А если не пройдут, то можно ведь регулярно посещать косметолога и все равно как-то бороться с ними.
– Ну, ты уже начинаешь? – поторопила ее Кира.
– Да, да, сейчас!
По словам прыщавого Лешика, у магазина было двое хозяев. Тот самый Вилли, о котором Кире вчера так ничего толком и не удалось выяснить. И еще один человек – высокий брюнет по имени Антон, который появлялся в магазине крайне редко, но перед которым, по словам Лешика, сам Вилли изрядно трепетал.
Антон выглядел очень обеспеченным человеком. Ездил на дорогих
Приезжая, Антон неизменно запирался с Вилли в самой дальней комнате, где они проводили вместе от получаса до полутора часов. И видимо, обсуждали текущие дела в магазине. Затем Антон уезжал. И вновь появлялся в магазине не раньше чем недели через две.
Сама комната, где проходили редкие встречи обоих компаньонов, тоже была в высшей степени загадочным помещением. Туда не пускали никого из остального персонала. И ключ от нее всегда был у Вилли в кармане. Что там хранилось, никто не знал. И о той комнате ходили самые невероятные слухи.
– Например, продавцы постарше, когда Лешик еще только пришел работать в «Лавочку», говорили Лешику, что в той комнате хранится какой-то поистине уникальный антиквариат, наворованный в свое время из хранилищ музеев и скупленный Вилли по дешевке. И этот антиквариат в широкую продажу не поступает. А продают его исключительно коллекционерам, не боящимся покупать краденые предметы искусства, лишь бы обогатить свои коллекции.
Но это были только домыслы и фантазии работников. В точности об этой таинственной комнате никто ничего не знал. И вход туда для всего персонала был заказан.
– Даже уборщицу туда не пускают. Влажную уборку там делает сам Вилли, собственноручно. Но вот Антона он туда приглашает. И они сидят там подолгу.
– Значит, Антон, – задумчиво произнесла Кира. – Надо бы узнать, что это за личность?
Леся кивнула, подтверждая, что «записала» себе в память эту информацию, и наконец спросила:
– А как твои дела?
– Ох, и не спрашивай! Я узнала адрес Вилли, проследив за ним до самого дома. Но теперь меня подозревают в убийстве.
– Вилли?!
– Нет, одного старичка.
– А старичок-то чем тебе не угодил? – удивилась Леся. – Прежде за тобой таких негативных чувств к людям преклонного возраста как-то не наблюдалось.
– Иди ты… Знаешь куда?!
– Так что случилось-то?
Кира вздохнула и начала рассказывать. И чем дольше Леся ее слушала, тем больше веселилась.
– Значит, старичок сделал этой бабке предложение и тут же помер? – спросила она, когда Кира закончила свое повествование.
– Ну да. А теперь его коллеги подозревают бабку в том, что это она его отравила. Ее – и меня тоже!
– Но зачем же ей травить жениха? Наоборот, она должна была его холить и лелеять, чтобы благополучно довести до ЗАГСа. А вот уж потом… Потом – да. После ЗАГСа она уже вполне могла его отравить. Но никак не до! Неужели те люди этого не понимают?
– Так они же разведчики! У них мозги совсем иначе устроены. Они считают Микарду Станиславовну кем-то вроде агента вражеской разведки, которому было поручено задание: завербовать одного из них. А когда это у нее не получилось, от ее командования поступил приказ: просто отравить полковника.