Дубравы
Шрифт:
— Папа, как он не боится такую тетрадь при себе носить? — удивилась Зайга.
— Молчи, дочка, лучше спрячь подальше, — заговорщицки произнес Мартынь.
— Если мы спрячем тетрадку, он сразу догадается, что мы читали ее. Лучше положим тетрадь в изголовье.
Раненый офицер, услышав шепот, громко вздохнул и открыл глаза. Он пришел в себя и настороженно огляделся, стараясь понять, где находится. Никак не мог сообразить, как очутился здесь, на удобной постели. Сначала решил, что видит сон. Но, рассмотрев старика,
Офицер расслышал шаги — кто-то осторожно ступал по половицам соседней комнаты... Это Зайга выходила из дому. «Я вижу, я слышу, я жив», — пришла радостная мысль... Он попробовал заговорить.
— Где это я нахожусь? — спросил по-русски.
Старик озабоченно посмотрел на раненого.
— В моем доме, — ласково ответил он.
— А как вас зовут?
— Мое имя Мартынь. Зови — дядюшка Мартынь.
— Мне чудился медведь, собака, а я не в лесу — в доме... Чего только не померещится в бреду!
— В таком состоянии всякое может быть, — отозвался дядюшка Мартынь. — А как тебя-то зовут?
— Жил в наших краях один охотник... — быстро заговорил раненый. — А медведь каждое лето к нему в гости наведывался... Я вас за этого человека принял...
— Тебе не трудно говорить? — поинтересовался дядюшка Мартынь.
— Нет, уж очень долго я молчал, по-моему...
— Ну, так расскажи о дружбе охотника с медведем. Только, когда устанешь, передохни.
— Так вот, — начал раненый. — Не знаю, от, кого уж он там, спасаясь, бежал куда глаза глядят, но только заскочил медведь во двор к охотнику. Тот сумел его как-то приручить. Но ведь у зверя повадки звериные. Летом он жил во дворе охотника, а осенью уходил в лес, зимовал в берлоге, — раненый умолк.
— Потом доскажешь, — предложил дядюшка Мартынь, — поспи немного. Скоро есть будешь...
— Да нет, я не устал... Все это к добру не привело, — продолжил раненый. — Охотники подняли медведя из берлоги... Решили полакомиться медвежатиной. Они не знали, что медведь верит людям. Подстрелили, но не убили. Медведь сам на них напал, хоть и был смертельно ранен. С обоими разделался, хотя сам истекал кровью. Во двор своего друга еще приплелся, там и испустил дух. Старше охотник никак в себя не мог прийти от горя. Все себя винил — приручил зверя, зверь людям верил... И вот тебе...
— А охотник сейчас жив?
— Сейчас не знаю... Вроде старик был крепкий. Если ничего не приключилось с ним, жить должен... Шкуру с того медведя он снял, обработал, подарил мне. Она хранится в моем доме. Мать ее проветривает, чистит... Мне и почудилось в лесу, будто тот медведь, живой, пришел ко мне с охотником и спас. А еще с ними собачонка была — веселая такая, суетливая... Чего только в бреду не повидаешь! А вы меня подобрали на поле?
— Нет, мы тебя нашли за четыре версты от места боев. Лежал ты в лесу возле ручья.
—
Дядюшка Мартынь улыбнулся:
— Они тебе не почудились. Тебя как раз нашла собака. Она тебя, обессиленного, спасла от смерти. И медведь у меня живет ручной. Дружат они с собачкой. Может, и он к тебе подходил...
Раненый подумал, что старик хочет его развеселить — сказки рассказывает.
— А откуда же медведь? — все-таки спросил он недоверчиво.
— Живет у нас в доме, — ответил дядюшка Мартынь.
— У вас?.. Как у нашего охотника?
— Вот поэтому и интересен мне твой рассказ. Да, Лацис летом живет у нас во дворе. А с ним собака Пусик. А на сосне гнездится еще и аист.
Раненый с удивлением посмотрел на старика. Видимо, никак не мог ему поверить.
— А увидеть их можно?
— Почему же нельзя! Конечно, можно.
Старик встал со стула, подошел к окну. Раненый с живым любопытством следил за стариком глазами.
— Зайга! — позвал он дочь.
— Иду, папа!
— А ну посмотри, какая радость — наш больной очнулся. Моим рассказам не верит. Хочу показать ему Лациса и Пусика. Приведи их...
— А кто такая Зайга? — спросил раненый.
— Дочка моя...
Дверь распахнулась. Первым протиснулся медведь, за ним, подгоняя огромного зверя, Зайга. А потом вбежала собачонка, приветливо помахивая хвостом. Раненый глазам своим не поверил. Ему все-таки казалось, что его спаситель сказки рассказывает. Медведь и собака сначала подошли к хозяину. Лацис потерся мордой о плечо дядюшки Мартыня, собака лизнула ему руку. Приблизились к раненому, обнюхали и, отойдя, уселись посреди комнаты. Дядюшке Мартыню даже показалось, что животные облегченно вздохнули, убедившись, что спасенный человек жив.
Офицер попросил Зайгу рассказать, как же все-таки его спасли. Девушка охотно поведала недавнюю историю. Иногда она ненадолго замолкала, когда видела, что раненый закрывал глаза.
— Нет! Нет! Я не устал. Интересно, как все получилось. И звери... И птица... Просто выразить трудно...
Дядюшка Мартынь и его дочь заметили крайнее возбуждение гостя. Зайга вывела во двор своих четвероногих питомцев. Тихонько появилась тетушка Марианна.
— А теперь поспите! Вам нельзя много говорить... Надо отдохнуть.
Раненый послушно закрыл глаза.
— Странно! Ведь имени своего не говорит, — сказал старый Мартынь.
— Нечего удивляться! — заметила Марианна. — Столько дней без памяти. Ну, ничего, все помаленьку образуется... Все вспомнит, все скажет.
Сон не шел. Офицер старался представить себе все по порядку, вспомнить хоть, кто он такой! Но голова была еще мучительно тяжелой, время от времени ее сдавливала невыносимая боль. Он превозмогал эту боль и напрягал всю свою волю, чтобы восполнить провалы памяти. «Как же все было? Как?»