Дрянь погода
Шрифт:
– Бонни.
– Да, милый?
– Ты не спрашиваешь, зачем я лечу в Мексику?
– В Мексику, – задумчиво повторила Бонни и подумала: он уезжает в Мексику. Но вслух спросила: – Надолго, Макс? – И еще мысль: что за странная, безрассудная женщина поселилась в моем теле?
Авила не рассказал жене о душераздирающем происшествии с распятием, поскольку супружница, увидев в том божественный знак, растрезвонила бы о нем всем соседям. Как-то раз на оладье с джемом из бойзеновой ягоды она разглядела лицо Девы Марии и обзвонила все телестанции Майами. Можно представить, куда ее занесет после истории со львом.
Закрывшись в ванной, Авила перевязал пульсирующую
Невзирая на боль в пробитой руке, Авила вгрызся в землю. Его подстегивала сладковатая вонь сгнивших манго, а также страх, что незвано может заявиться кто-нибудь из многочисленной жениной родни. Нельзя, чтобы кто-то узнал, как его обобрал собственный подельник. Благополучно выкопав банку, Авила снял крышку, отсчитал семьдесят отсыревших стодолларовых купюр и сунул их в карман. Но что-то показалось не так – вроде бы денег в тайнике стало меньше. Торопливый пересчет подтвердил подозрение – не хватало четырех тысяч.
Суки драные! – вспылил Авила. Опять просадили в казино! У жены с тещей игра становилось болезнью.
Он бы с наслаждением всыпал этим бабам, но тогда откроется и его нелегальное проникновение в тайник. Удрученный Авила зарыл банку, прикрыв раскоп палыми листьями и скошенной травой. Потом отправился в офис Уитмарка, где его, как простого батрака, полтора часа промариновали в вестибюле.
Наконец секретарша пригласила его в кабинет Гара Уитмарка, и Авила сам испортил все шансы на культурную беседу, когда спросил строительного магната, что за хреновина с его черепом: грибок или что? Авила, никогда не сталкивавшийся с пересадкой волос, не хотел показаться невежливым, но Уитмарк взорвался. Он повалил визитера на пол, выхватил у него семь тысяч и, наступив ему на грудь коленом, извергнул поток брани. Уитмарк был мужчина не крупный, но мускулистый – результат частых посещений загородного теннис-клуба. Авила предпочел не сопротивляться – он обдумывал реальность судебного иска. Уитмарк с бешено выпученными глазами ругался до изнеможения, но ни разу не ударил инспектора. Нет, он поднялся, оправил лацканы итальянского пиджака, подтянул галстук и вручил потрепанному жулику подробную смету от компании «Кровля Килбрю» на сногсшибательную сумму в 23 250 долларов.
Удрученный Авила не особо удивился, что Уитмарк выбрал лучших и самых дорогих кровельщиков в Южной Флориде. И самых честных. У Авилы сохранились неприятные воспоминания о том, как он, будучи пройдохой инспектором, несколько раз пытался растрясти бригады Килбрю на откупные, но его взашей гнали со стройплощадок, как скунса. Килбрю, как и Уитмарк, был в городе большой шишкой.
Авила сделал вид, что изучает смету, а сам обдумывал дипломатичный отказ.
– Работы начинаются со следующей недели, – сказал Уитмарк. – Так что поскреби по закромам.
– Господи, у меня нет двадцати трех штук. – Ну вот и сказал.
– Я сейчас зарыдаю. – И Уитмарк клацнул зубами.
С вялым возмущением Авила взмахнул бумагой в забинтованной руке.
– Я
– А я бы не пустил тебя делать крышу и для сучьей конуры. – Уитмарк сунул Авиле ксерокопию газетной статьи. – Либо приносишь деньги, либо отправляешься в тюрьму. Comprendre, сеньор Говнило?
В статье говорилось, что окружная прокуратура создала специальный отдел для пресечения наживы недобросовестных подрядчиков на жертвах урагана.
– Один звонок, – сказал Уитмарк, – и тебя дерут на нарах.
Авила потупился. Грязь под ногтями напомнила о зарытой банке. Черт, там осталось тысяч двенадцать-тринадцать. Он попал…
– Жена до сих пор не оклемалась от наезда твоих дружков. Видел бы ты счет за лекарства! – Уитмарк указал на дверь. – Еще поговорим, – зловеще добавил он.
Возвращаясь домой, Авила мрачно перебирал варианты поведения. Как часто можно обращаться к Чанго, чтобы не надоесть и не показаться неблагодарным? Священник, наставлявший Авилу в сантерии, ничего не говорил о лимитах на просьбы о сверхъестественном. Сегодня, решил Авила, принесу в жертву козла. Нет, двух козлов!
А завтра поймаю сволочь Щелкунчика.
Церковь Высшей Премудрости Троицы (штаб-квартира в Чикоривилле, штат Флорида) откликалась на все стихийные бедствия в Западном полушарии. Землетрясения, наводнения и ураганы создавали плодородную почву для вербовки грешников и обращения их в веру. Не прошло и полутора суток после того, как убийственный ураган сокрушил округ Дейд, а команда из семи опытных мудрецов-миссионеров уже отправилась в арендованном микроавтобусе «додж» в зону бедствия. Гостиничные номера были дефицитом, поэтому они сняли одну комнату на всех в мотеле «Рамада-Инн» у автострады. Никто не жаловался.
С утра миссионеры проповедовали, утешали страждущих и раздавали брошюры. Потом, выстояв очередь за бесплатным обедом из армейской кухни в палаточном городке, возвращались в мотель, где пару часов проводили в тихом размышлении за игрой в кункен. Бесплатное кабельное телевидение давало возможность в любое время суток посмотреть до полудюжины различных религиозных программ. Поскольку проповедников Троицы в них не было, миссионеры остановились на передаче «Клуб 700» с Пэтом Робертсоном. [46] Мудрецы не разделяли его параноидного мировоззрения, но им нравилась манера, с какой он собирал пожертвования – в стиле «жизнь или кошелек», – и они надеялись позаимствовать кое-какие приемы.
46
Пэт Робертсон (р. 1930) – проповедник-баптист, телеевангелист.
В конце программы преподобный Робертсон закрыл глаза и стал молиться. Миссионеры взялись за руки, что оказалось непросто, поскольку четверо сидели на одной кровати, а трое на другой. Незнакомая молитва была не из Священного писания; вероятно, преподобный Робертсон сочинил ее сам, поскольку в ней несколько раз упоминался номер его почтового ящика в Виргинии. Тем не менее молитва была недурно написана и с жаром исполнена и мудрецам понравилась.
Едва преподобный выдохнул «аминь», как комната вздрогнула от приглушенного взрыва, и на глазах перепуганных пастырей взорвался телевизор. Физиономия преподобного Робертсона с лукавым прищуром скрылась в клубе ядовитого сизого дыма, а его заунывная мольба растаяла в брызгах битого стекла. Мудрецы сверзились с кроватей, грохнулись на колени и затянули псалом «Да приидет Господь к тебе». За этим их и застал четверть часа спустя администратор мотеля, явившийся с извинениями.