Дрянь погода
Шрифт:
– На сколько спорим, что вернется?
– Конечно, без такой восхитительной кормы ему жизнь не мила.
– Ты даже себе не представляешь насколько! – Эди высунула язык. Может, она и недостаточно хороша для юного Кеннеди, но юный мистер Дав в жизни лучшего не видел. Кроме того, назад ходу нет – Фред уже подал липовое требование.
Опять зазвонил телефон.
– Черт! – ругнулась Эди.
– Ну помоги же мне! – Щелкунчик раздраженно заелозил в кресле. – Дай руку!
Придерживаясь за плечо Эди, он прохромал в кухню. Эди сняла трубку
– Ну? – сказал он.
– Алло? – Женщина. – Тони, это ты?
– Э-э… Кххрррм. – Щелкунчик осторожничал.
– Это я, Нерия.
Кто? Пакет со льдом таял, и капли стекали по больной ноге. Казалось, багровая коленка сейчас взорвется, как гнилой манго. Эди тоже прижала ухо к трубке, пытаясь услышать разговор.
– Тони, я никак не могла дозвониться. Что с домом?
И тут Щелкунчик вспомнил: жена! Тони говорил, у нее какое-то кубинское имя – то ли Мириам, то ли Нерия. Он еще сказал, что она приедет за своей долей страховки.
– Плохо слышно, – промямлил Щелкунчик.
– Что там происходит? Я позвонила соседям, и мистер Варга сказал, что наш дом разрушен, но там живут чужие люди. Какая-то женщина. Тони, ты слышишь? Мистер Варга еще сказал, что ты прострелил дыру в гараже. Что за дела, черт возьми?
Щелкунчик держал трубку в вытянутой руке, словно брусок динамита. Его нижняя челюсть ходила взад-вперед, издавая щелчки, от которых у Эди по спине ползали мурашки.
– Тони! – верещал голос в телефоне.
Эди выхватила трубку и сказала:
– Извините, пожалуйста, вы не туда попали. – И дала отбой.
– Блин! – Ничего другого у Щелкунчика поначалу не выговаривалось.
– Жена?
– Ага. Блин!
Эди помогла ему прошкандыбать к креслу. Щелкунчик плюхнулся, под ним захрустел лед.
– Где живет твой дружок Ссантаклаус?
– Отель «Рамада».
– Блин. У нас времени совсем ничего.
– Откуда звонила Торрес? Она здесь, в Майами?
– Черт ее знает. Отведи меня к машине.
– У меня еще одна неважная новость: утром вернулись собаки.
– Эти сардельки?
– Бросить нельзя, их нужно кормить.
– Ни за что на свете! – Щелкунчик сдавил пульсирующую болью ногу.
– Ага, будто мне от этого много радости. Ладно, давай руку.
Новый клиент Авилы направился по автостраде на юг. Вскоре «кадиллак» застрял в потоке грузовиков со стройматериалами, восемнадцатиколесных тягачей, военных конвоев, машин «скорой помощи», автомобилей туристов, национальных гвардейцев и сотен привередливых страховых оценщиков. Все стремились в зону урагана. К эпицентру.
– Как после бомбежки, – сказал человек, назвавшийся Риком Рейнольдсом.
– Точно. Где ваш дом?
– Надо еще проехать.
Машина продвигалась еле-еле. Клиент включил радио: ведущий ток-шоу отпускал шпильки в адрес жены какого-то кандидата. Авиле шутки показались совсем несмешными, но заказчик одобрительно усмехался. Программа закончилась, и в новостях сообщили, что Президент
– Здорово, – сказал Авила. – Вот когда пробки начнутся.
– Да уж, я раз застрял за кортежем Рейгана в туннеле Холланд. Та еще мудянка – два часа дышали выхлопными газами.
Авила спросил, как долго клиент живет в округе Дейд.
– Пару месяцев, – ответил тот, – переехал из Нью-Йорка и никогда ничего подобного не видел.
– Я тоже не видел, – сказал Авила.
– Не понимаю – одни дома валятся, как костяшки домино, а другим хоть бы хны. Как же так?
Авила взглянул на часы. Интересно, парень держит пятнадцать штук при себе или, может, в багажнике? На заднем сиденье валялись мятая дорожная карта и две пустые упаковки от «Мистера Пончика».
– Я так думаю, кого-то подмазали, – продолжал клиент. – Иначе никак не объяснишь.
– Здесь не Нью-Йорк, – сказал Авила, глядя перед собой.
Машины впереди наконец тронулись.
– Тут неподалеку был трейлерный поселок, – рассказывал заказчик, – так его разнесло вдребезги. И там старушка погибла.
– Ужасно, ужасно, – посочувствовал Авила.
– Чудесная пожилая женщина. Ни один трейлер не уцелел, ни один.
– Шторм столетия, – вздохнул Авила.
– Нет, тут что-то другое. Растяжки трейлеров оказались гнилыми, буравы – укороченными, анкерных дисков вообще не было. Попробуйте сказать, что не подмазали какого-то инспектора.
Авила беспокойно заерзал:
– При такой жаре растяжки гниют быстро. Далеко еще?
– Не очень.
По Кроум-авеню заказчик проехал на 168-ю улицу, развернулся, и примерно через милю они оказались в районе «Лисья Низина», где от домов остались в основном одни фундаменты.
Машина остановилась у скелета небольшого типового дома.
– Господи, дело и впрямь серьезное, – сказал Авила, выбираясь из «кадиллака».
Крышу сорвало полностью: фронтон, стропила, обрешетку – абсолютно все. Авилу поразило, что мистер Рейнольде оставил семью в таком незащищенном строении. Он прошел внутрь, ступая по сорванным ветром дверям. Дом казался необитаемым, и только в кухне свора бродячих собак дралась из-за протухшего гамбургера, что завалялся в опрокинутом холодильнике. Заказчик схватил алюминиевую бейсбольную биту и выгнал дворняг.
В промокших комнатах не было никаких следов семьи клиента. Авила вдруг почувствовал, что день не задался. Чтобы удостовериться, он спросил:
– А где же ваша девяностолетняя бабушка?
– Померла, – ответил Айра Джексон, постукивая битой по ладони. – И упокоилась на прекрасном Стейтен-айленде.
Пока ньюйоркец готовился прибить его к сосне, Авила пришел к заключению, что все это подстроено Щелкунчиком.
План ясен: угрохать Авилу и взять под свой контроль липовых кровельщиков. Где же мощная длань Чанго? – мрачно размышлял бывший инспектор. Неужели два пожертвованных петуха дали осечку?