Драконы Солернии

Рогозина Екатерина

Я хотел было взять предложенное, испытывая при этом странные чувства. Мне совсем не хотелось преследовать агарского диверсанта в подземелье. Я ведь так и не научился ни стрелять, ни драться, но я не мог бросить моего подопечного одного. Король-Дракон, почему мы вечно оказываемся в таких ситуациях?

Внезапно Сетте отдёрнул руку, пристально глядя на моё запястье и браслет, показавшийся из-за обшлага рукава. В его глазах я увидел такое же узнавание и подозрение, как когда-то у молодого мага:

– Патрон,

это гом, им же нельзя...

– Гомункулус?
– удивился сеньор Тристе.

Неожиданно за нашими спинами раздался спокойный голос ди Ландау:

– Филу - можно, - и чтобы священники из пятого отдела больше не сомневались, так же кратко и ёмко добавил: - Под мою ответственность.

Я не знал, радоваться мне или унывать. По-хорошему, только что мой напарник признал меня, показал, что доверяет. А вот с другой стороны я был как-то не уверен, что моё предназначение - участвовать в боях и выполнять функции штурмовика, а не помощника, сопровождающего многообещающего мага.

Впрочем, долго раздумывать мне не дали, сеньор Тристе кивнул своему подчинённому, насупившийся Сетте вручил мне своё оружие, но всё-таки напоследок пронзил подозрительным взглядом из-под тёмного капюшона.

Ди Ландау уже ускользил куда-то в сторону (я поразился, насколько быстро он движется, хотя со стороны его походка выглядит удивительно неуклюжей, как будто он забыл, как надо двигаться) и указывал в направлении Арна.

– Там есть вход...

Прете поспешил за ним, оставив обеспокоенного Сетте посреди заметённой снегом улицы. Арн был сумрачен и суров, он сдержанно плескался в своих берегах, качая льдинки.

Мы вышли на набережную и спустились по обледеневшим каменным ступеням, ведущим к воде. Мой напарник не ошибся, под ступенями нашлась решётчатая дверь из железных прутов с навешенным замком. Говорят, что у столицы есть тёмная сторона, и люди, живущие вне закона и в конфронтации с ним, имеют ключи от подобных замков, чтобы иметь возможность скрытно передвигаться по городу. Ведь наверху везде стоят медные драконы-амулеты.

Впрочем, эта дверь и этот замок выглядели крепкими и надёжными, похоже, над ними ещё не успели поработать. Запор и печать на нём выглядели неповреждёнными.

– Нужен ключ...
– тоскливо протянул сеньор Тристе и тут он сделал такую вещь, какую я совсем не ожидал от священника, находящегося по эту сторону закона.

Он сунул руку между прутьями, откуда несло стылой сыростью и затхлостью, чем-то погремел с той стороны, где были крепления двери к каменной кладке и... вынул штыри из дверных петель. Я не представляю, какой силой и сноровкой надо обладать, чтобы разогнуть клёпаные петли голыми руками. Сеньор Тристе, видя мои округлившиеся глаза (ди Ландау, находящемуся в странном трансе, было не до манипуляций прете), неожиданно усмехнулся и подмигнул:

– Всё только с Божьей

помощью. Здоровяк, помоги-ка сдвинуть дверь.

Я осторожно взялся за прутья, чуть-чуть пошатал тяжеленную дверь, держащуюся на одном замке, чтобы с неё осыпался лёд и иней, и, приподняв, передвинул ровно настолько, чтобы протиснуться в щель самому. Сеньоры волшебники были гораздо субтильнее, так что им просочиться в Латанские подземелья проблемы не составило.

Я тоже пролез за ними, стараясь не ободрать пуговиц с казёного пальто. Мы с прете вернули на место всё, как было, и двинулись вперёд за нашим проводником.

От своего господина Массимо я слышал о явлении, которое называется "дежа вю". Это слово пришло в наш язык из Аттау. На их наречии это означает "уже увиденное" и обозначает некое психическое состояние, когда человеку кажется, что такое с ним уже было, но когда именно он вспомнить не может. У господина Массимо так случалось довольно часто. Он мог замереть на мгновение, испуганно оглядываясь, а потом спросить у меня:

– Фил, мы тут уже были?

Или:

– Фил, мы такое уже делали?

Или:

– Фил, мы ведь уже встречали этих людей?..

В такие моменты мне приходилось напрягать память и вспоминать, на что похож конкретно этот эпизод нашей жизни. Иногда мне удавалось убедить своего подопечного, что всё в порядке, что такое уже действительно было, иногда - нет.

Теперь и со мной впервые случилось нечто подобное, когда мы шли по тёмному коридору, где пахло совсем не галантно. Но темнота, сырость и запах воды вызвали из моей памяти чёткое воспоминание о водопаде Ондине.

Снова пещера, снова вода, снова опасность впереди... Опять моего напарника потянуло куда-то не туда. Это просто случайность или знак Короля-Дракона?

По тёмным стенам сочилась вода - это снег таял и стекал в расположенные на мостовых решётки и люки. По коридору заметно тянуло сквозняком, причём нам в лицо.

Ди Ландау замер, принюхался, как охотничий пёс, и повёл нас дальше. Я даже знать не хотел, что за магию он использует, которая практически превращает его в зверя, но по логике происходящего, было ясно, что он задействовал обе свои стихии. Оставалось надеяться, что такие меры его не подведут.

Мы шли, держась у самых стен канала, потому что посредине тоннеля текла ледяная мутная вода. Иногда мы проходили боковые ответвления, откуда зачастую несло гнилостным запахом помоев, и слышался писк крыс. Не раз и не два я замечал какие-то смутные тени в темноте и блеск чьих-то глаз, но к нам никто не рисковал приближаться: обитатели подземелья улепётывали при нашем приближении.

Один раз ди Ландау завёл нас в тупик: дорогу перегораживала ещё одна решётка. На вопрос прете об обходных путях он только покачал головой и выдавил одно слово: