Драконы Солернии
Шрифт:
Он бросил через плечо, так и не остановившись:
– Отвечу вам один раз: Бьянко может вылечить зависимость и последствия от "адской крови".
– Это не лечится!
– возмутился ди Ландау как ребёнок, которого пытаются обмануть, причём обмануть глупо.
– Это - лечится, - огрызнулся прете Тристе.
– Он как раз разрабатывал терапию для жертв, накачанных этим наркотиком, поэтому наше государство не может себе позволить его потерять.
– Да вас просто за нос водят!
– сквозь зубы процедил мой напарник,
– А это просто слова или есть факты?
– не выдержал он и продолжил любопытствовать.
– Сеньора Алиса - ходячее тому доказательство, - хмуро сказал священник, досадуя на любопытного мага, которому приходилось выдавать подробности, иначе он бы просто не отцепился.
Пока мы шли по центру заснеженного города, я услышал необычайную сказку.
40
Сеньор Эрнесто не опасался, что его кто-то услышит на пустых заснеженных улицах, поэтому вкратце изложил историю семейства Бьянко.
Довольно давно один из молодых послушников горного монастыря, стоящего почти рядом с агарской границей, выполняя свои обязанности, по чистой случайности (а быть может и по воле Короля-Дракона) наткнулся на полузамёрзшую молодую девушку.
Она была родом из соседнего государства и, к сожалению, была замешана в одном из тех дел, о которыми потом занимаются разведывательный, карательный и криминальный отделы вполне определённых департаментов. Девушка была ранена во время своего похода по нашей стране, и отряд диверсантов ушёл обратно, бросив её на полдороге умирать. У неё не было шансов остаться в живых среди горных ущелий.
Тогда молодой послушник не знал ни о чём таком. Он подобрал бедняжку и выходил её.
Когда правда о том, кто она такая, докатилась до монастыря, и девушку потребовали выдать солернийскому правосудию. Неожиданно до этого тихий и скромный юноша воспротивился решению судей, попросил благословения уйти из монастыря и взять преступницу на поруки.
Это был один из тех самых древних обычаев, которые до сих пор действуют в нашей стране, вроде того же Божьего Суда. Если чистая, невинная душа поручится за преступника и примет его в свою семью, то с него снимут все подозрения.
Очень долго правосудие не могло успокоиться из-за такого поворота дела. Юношу пытались переубедить, но он не уступал. Перед будущим маэстро поставили условие: если он сможет вылечить свою подопечную от разрушающего действия, которое оказал на её душу, разум и тело этот наркотик, значит, так тому и быть, они останутся вместе.
Кто бы мог подумать, что юноша со слабеньким целительским даром, собиравшийся стать священником, справится с задачей, перед которой пасовали лучшие врачи и фармацевты.
– Я что, должен верить этому прекраснодушному бреду?!
– возмутился ди Ландау.
– Вы мне спагетти на уши не вешайте! Это что ещё за исцеляющая сила любви?! Фил,
Я задумчиво пожал плечами:
– Сдаётся мне, это такие же точно чудеса, вроде того, как один юноша, будучи скинутым разбойниками в необычайно высокий водопад, смог выжить.
Я говорил очень тихо, но прете, обернувшись, услышал мою последнюю фразу и его глаза, обычно, тусклые и ничего не выражающие, как пуговицы, заинтересованно блеснули.
Ди Ландау надулся, глядя на меня как на врага (ну как же! Я попытался выведать у него его секрет, а в результате сдал стратегическую информацию хитрому Тристе!):
– Я просто поднапрягся и смог прыгнуть выше головы.
– Вот вы сами и ответили на свой вопрос, - пожал плечами сеньор Тристе.
– У вас, магов, вечно так. Рывком, в чувствах, единовременно вы можете превзойти самих себя, но чтобы разработать методику, которую могут применить другие на основе вашего опыта, приходится трудиться годами. Бьянко сделал важную вещь, он показал, что исцеление реально, но гораздо важнее будет конечный результат его работы.
Мой напарник надулся и замолчал, впрочем, это было очень вовремя, мы приблизились к одной из улиц хорошего квартала, где каждый домик имел при себе маленький садик с апельсиновыми и лимонными деревьями. Наверное, нечто такое стояло у моего напарника в планах, когда он вещал про заработок в сорок тысяч солей.
Эта зима была на редкость суровой, поэтому пышные деревья потеряли все свои листья, зато плоды в свете фонарей сияли на ветках золотыми шарами.
Мы остановились, не доходя до поворота. К прете из темноты подбежал невысокий мужчина в тёплом тёмном плаще с капюшоном, делающем его неразличимым в сумерках, и доложил:
– В доме пусто, мы опоздали. На воротах и по городу посты предупреждены. Три группы прочёсывают близлежащие кварталы, но по такому снегу...
– Что Асси?
– хмуро и резко осведомился сеньор Тристе.
– Потерял след, у фигуранта амулеты против слежки. Мы подняли на ноги аналитиков, но они пока ничего не видят, им надо время.
Прете повернулся к моему напарнику:
– Сможешь найти трёх человек?
Ди Ландау, до этого разглядывавший сеньора Тристе и его собеседника через полуприкрытые ресницы и что-то прикидывающий, помедлил и ответил:
– Мне нужны какие-нибудь личные вещи.
Про отрезанные у сеньоры Алисы волосы он разумно не стал говорить служителям закона. Иначе могли появиться неудобные вопросы, откуда они у него.
Подчинённый нашего проводника собрался что-то возразить, но был остановлен энергичным кивком прете.
Я вполне разделял его недоверие: искать кого-то под снегопадом - гиблое дело. Мало того, что снег укроет все следы, так и талая вода смоет всё, что осталось. Даже хороший пёс не учует что-либо дальше десятка метров по такой погоде.