Драконы Погибшего Солнца
Шрифт:
— Вы видели ее, Кайрин? — спросил Сильван. — Ступайте отсюда, — резко приказал он оруженосцу. — Я сам сделаю остальное.
Тот поклонился и вышел из шатра. Сильван присел на свою походную койку, одна нога была разутой, на другой был сапог.
— Видел ли я твою пленницу? — переспросил Кайрин. — Только мельком.
— И что ты о ней думаешь?
— Прежде мне не доводилось видеть ни одного человеческого существа; судя по ней, они не столь безобразны, как я думал. Но мне она показалась очень странной. Зачарованной. Или околдованной. — Кайрин сделал легкую гримасу. — Это люди завели такую моду — сбривать волосы на голове?
— Что? А, нет, наверное.
Кайрин присел рядом с ним:
— Сильван, она ведь наш враг. Это из-за нее сотни наших людей лежат сейчас мертвыми на поле. Или мучаются от ран.
— Я знаю. Знаю! — вскричал король, вскакивая на ноги. Он швырнул в угол сапог, затем с размаху сел обратно и принялся яростно стягивать другой. — Она не сказала мне ни единого слова. Я не знаю, как ее зовут. Она только смотрела на меня своими странными глазами.
— Ваше Величество! — В дверях шатра появился один из офицеров. — Генерал Коннал поручил мне сообщить вам новости. Сегодняшнее сражение выиграно. Мы победили.
Сильван не ответил. Оставив сапог в покое, он опять принялся разглядывать темный угол шатра. Кайрин встал и вышел к порученцу:
— Его Величество сильно утомлен. Он рад нашей победе.
— Единственный из всех нас, — мрачно проворчал офицер.
Лишь немногие в эльфийском лагере радовались одержанной победе. Они остановили продвижение противника, отбросили его от Сильваноста, но не сломили. На поле боя осталось тридцать погибших людей, а не четыреста, как надеялись эльфы. Они винили в этом странный, неожиданно поднявшийся от реки мокрый, холодный, серый туман, который, клубясь, повис над землей, пряча врага от врага и друга от друга. В этом тумане Неракские Рыцари просто исчезли, растворились. Словно сама пропитанная кровью земля расступилась и поглотила их.
— Возможно, так произошло на самом деле, — объявил генерал Коннал собравшимся офицерам. — Они заранее организовали путь к спасению. Отступая под нашим натиском, они, используя туман, бросились в укрытие. И теперь прячутся где-нибудь неподалеку.
— С какой целью, генерал? — нетерпеливо спросил король.
Он был в ужасно плохом настроении, раздражен, не в духе и просто не находил себе места. Расставшись с Кайрином, Сильван вышел из своего неожиданно ставшего тесным и душным шатра и зашагал на встречу с командованием. Все единодушно отмечали его отвагу, он, без сомнения, был героем этого дня, что пришлось признать даже генералу Конналу. Но Сильвана не радовали эти похвалы. Его беспокойный взгляд то и дело обращался к палатке, где держали девушку.
— У людей нет ни пищи, ни воды, — продолжал он, — как нет и способов добыть все это. Они отрезаны от всего мира. Более того, они понимают, что Сильваност им уже не взять. Скорее всего, они попытаются уйти обратно к границам.
— Но они знают, что мы отрежем им путь, — сказал Коннал. — Однако вы правы, Ваше Величество, они не смогут долго скрываться от нас. Рано или поздно им придется оставить убежище, и тут-то мы нападем на них. Признаюсь, меня больше всего интересует, что они планируют, — пробормотал он скорее себе, чем слушавшим его, — поскольку какой-то план у них, безусловно, имеется.
Офицеры стали вслух предлагать различные варианты: люди запаниковали и теперь разбежались на все четыре стороны, люди рассыпались и теперь
— Есть кое-кто, кому это известно, — говорил он себе, — и она расскажет мне. Непременно расскажет!
Он направился к ее палатке, проходя мимо бивуачных костров, у которых толпились эльфы, в разговорах заново переживая недавнюю битву. Солдаты горько сетовали на то, что им не удалось разгромить ненавистного врага, и клялись, что завтра с рассветом обыщут каждый камень, каждый куст, но найдут трусливых рыцарей, которые поспешили спрятаться, как только поняли, что поражение неминуемо. Эльфы поклялись перерезать их всех до одного. Подойдя к палатке, Сильван обнаружил, что не один он интересуется пленницей. У входа в палатку стоял Глокоус, только что получивший разрешение часового пройти внутрь. Сильван собирался сделать то же самое, когда вдруг понял, что Глокоус не заметил его.
Им овладело неожиданное любопытство, и он решил подслушать, о чем маг будет расспрашивать девушку. Юноша обошел палатку кругом. Ночь была темной, позади палатки часовых не было выставлено, и он без помех подобрался к самому полотнищу, стараясь не шуметь. Он даже дышал как можно тише, чтобы не быть услышанным.
Свеча, стоявшая на полу, горела, освещая два темных силуэта, — один, судя по изящной маленькой головке на тонком грациозном стебле шеи, принадлежал девушке, другой — высокому, стройному эльфу, чьи белые одежды казались темными на фоне пламени. Оба долго смотрели друг на друга, храня молчание, потом Глокоус неожиданно отвернулся. Он отпрянул от нее, словно чего-то успугался, хоть она не двинулась, не шевельнула рукой и не произнесла ни слова.
— Кто ты? — Он пытался говорить требовательно, но в его голосе звучал страх.
— Меня зовут Мина, — ответила она.
— А меня зовут...
— Нет нужды говорить мне это. Я знаю твое имя.
— Откуда ты можешь его знать? — поразился он. — Оно тебе неизвестно. Ты никогда не видела меня раньше.
— Но твое имя я знаю, — спокойно ответила она.
Глокоус усилием воли вернул себе самообладание:
— Отвечай на мои вопросы, ведьма. Меня интересует только одно. Как вы прошли сквозь мой щит? Какой заговор вы наложили на него?
— Мы не применяли никакой магии. — Она удивленно подняла брови. — Рука Бога подняла щит перед нами.
— Что еще за рука? — Глокоус разозлился, думая, что она насмехается над ним. — Какого Бога? Нет никаких Богов! Их больше нет на Кринне!
— Есть Единый Бог, — уверенно произнесла девушка.
— И как же имя этого Бога?
— У Бога нет имени. Потому что он не нуждается в нем. Потому что это единое, подлинное, могущественное Божество.
— Ты лжешь! Но ты расскажешь мне то, что я хочу знать. — Глокоус поднял руку.
Сильванеш подумал, что Глокуос решил применить тот самый Правдоискатель, который кираты когда-то применили к нему самому.
— Ты чувствуешь, как твое горло начинает сжиматься, — медленно заговорил маг. — Ты хватаешь ртом воздух, но не находишь его. Ты начинаешь задыхаться.
«Нет, это не Правдоискатель, — удивился Сильван. — Что такое он делает?»
— Что-то обжигает твои легкие, и тебе кажется, что они вот-вот загорятся, — продолжал свои пассы Глокоус. — Но вот твое горло сжато, и ты теряешь сознание. Я прекращу эту пытку, как только ты признаешься мне во всем.