Драконы Погибшего Солнца
Шрифт:
Магический щит принес им несчастье. Эльфы не знали, как и почему это произошло, но большинство из них было убеждено, что причиной тому злодейские действия Неракских Рыцарей.
— Что касается нашего дела, генерал, — продолжал Глокоус, — то захват их предводительницы — это самое главное. Ее необходимо подвергнуть допросу. И пусть она расскажет мне, как она сумела победить магические чары щита.
— Что, собственно, дает вам основания думать, будто она вам что-то расскажет? — насмешливо поднял бровь генерал Коннал. Его раздосадовало то, что перед лицом смертельной опасности, угрожавшей
— Она, возможно, и откажется, генерал, но ее согласия не потребуется. Я применю к ней Правдоискатель.
Они сейчас находились в шатре командующего войсками. Рано утром была проведена встреча с офицерами, Сильван объяснил избранную им тактику, все признали ее чрезвычайно удачной, и генерал распустил их, чтобы они объяснили задачи своим людям. По данным разведки, враги находились в пяти милях от них и готовились к бою.
— Я не могу выделить целый отряд людей для поимки одного человека, Глокоус, — продолжил генерал, делая пометки в своих записях. — Если девчонка будет захвачена в ходе битвы, прекрасно. Но если нет... — Он пожал плечами, продолжая писать.
— Позвольте мне захватить ее в плен, генерал, — предложил Сильван.
— Абсолютно исключено, Ваше Величество, — торопливо возразил Глокоус.
— Дайте мне всего несколько человек, — принялся настаивать юноша, подойдя к столу генерала. — Мы обойдем их с фланга и будем ждать в засаде, чтобы напасть с тыла. Когда битва будет в разгаре, мы прорвемся сквозь их ряды, перебьем телохранителей, захватим саму девчонку и вернемся к своим.
Коннал оторвался от записей:
— Вы же сами утверждаете, Глокоус, что установить, каким образом они проникли сквозь щит, очень важно. Мне план короля представляется вполне разумным.
— Но Его Величество подвергнется большой опасности, — запротестовал советник.
— Я выделю ему людей из моей собственной охраны, — сказал Коннал. — Ничего с ним не случится.
— Лучше бы этого не делать, — задумчиво протянул Глокоус.
Не обращая больше на него внимания, Коннал подошел к карте и пригляделся к ней.
— Вот здесь, — указал он на одну из точек. — По моим предположениям, на этой высоте эта девчонка, их командир, установила свой наблюдательный пункт. А вот отсюда вы сможете следить за ней и ее охраной. Обойти поле сражения вам удастся, проследовав вдоль этой небольшой рощи, чтобы добраться вот до этого пункта. Фактически вы окажетесь у них в тылу. Кроме того, на вашей стороне будет фактор неожиданности, и вы сможете осуществить нападение прежде, чем вас заметят. Ваше Величество, вы согласны?
— Великолепный план, генерал! — восхитился Сильван.
Сегодня ему в первый раз предстояло надеть прекрасные доспехи, изготовленные лучшими мастерами страны. Нагрудник имел форму двенадцатиконечной звезды, а шлем напоминал два поднятых лебединых крыла из сверкающей стали. У Сильвана был новый меч, которым он уже научился пользоваться, посвящая по нескольку часов каждый день занятиям с самыми лучшими из мечников-эльфов, с радостью отмечавших его незаурядные успехи. Он чувствовал себя непобедимым. Победа будет сегодня на стороне эльфов, и он собирался играть в
Взволнованный, он оставил шатер командующего и ушел готовиться к битве. Глокоус остался.
Коннал вернулся к своей работе. Советник не произносил ни слова, но генерал чувствовал его присутствие, как можно чувствовать на себе взгляд голодных глаз.
— Оставьте меня. У меня есть важные дела.
— Ухожу. Я только хотел подчеркнуть то, что говорил вам прежде. Король должен остаться невредимым.
Коннал вздохнул и поднял на него глаза.
— Если с ним что-то и случится, то не по моей вине. Я не великан, чтобы убивать себе подобных. Вчера я несколько погорячился. Я прикажу своим людям охранять его так, как если бы он был моим сыном.
— В таком случае прекрасно, генерал, — улыбнулся Глокоус своей очаровательной улыбкой. — Мне стало значительно легче. Все мои надежды на эту землю и на ее народ связаны с этим юношей. Сильванеш Каладон должен править много лет. Как правил в свое время его дед.
— Может быть, вы передумаете и отправитесь с нами, Кайрин? Этому сражению суждено остаться в памяти многих поколений!
Вокруг Сильвана суетился один из его приближенных, пытаясь застегнуть ремни великолепного королевского панциря, украшенного золотой насечкой. Дело оказалось нелегким, кожа была новой, жесткой, и ремень с трудом лез в предназначенное для него отверстие. Сильван томился от нетерпения, и его переминания с ноги на ногу плохо помогали делу.
— Я могу попросить Ваше Величество минутку постоять спокойно? — воззвал наконец измученный оруженосец.
— Извините. — И король целую минуту оставался неподвижным. Затем обернулся к Кайрину, который сидел на походной кровати, наблюдая за происходящим. — Я мог бы одолжить тебе комплект доспехов. У меня есть еще один, совсем новый.
Кайрин покачал головой:
— Мой дядя дал мне поручение. Я буду осуществлять обмен донесениями между офицерами разных частей. Но доспехи мне не нужны. Придется скакать налегке.
В это время раздался громкий звук боевой тревоги. Сильван от волнения резко дернулся и разрушил работу целой четверти часа.
— Враг на горизонте! Поскорее, пожалуйста!
Оруженосец вздохнул и удвоил старания. Кайрин присоединился к нему, и вдвоем они снарядили короля в битву.
— Я бы обнял тебя на счастье, кузен, — сказал Кайрин, — однако боюсь, что после этого мне неделю придется ходить покрытым синяками. Но я все равно желаю тебе удачи, — продолжал он уже серьезно, сжимая руку Сильвана, — хотя не сомневаюсь в том, что она тебя ждет.
Сильван на мгновение стал грустным.
— Сражение — это капризная девка, как говаривал Самар. Храбрость одного человека может выиграть битву. Как и трусость другого — погубить все дело. Вот чего я боюсь больше всего, кузен. Больше, чем смерти. Вдруг я окажусь трусом на поле битвы. Мне приходилось видеть такое. Видел я, как храбрый взрослый человек ползал на коленях, прося пощады, рыдая и дрожа, как малое дитя.
— В твоей крови живет отвага матери и сила отца, — поспешил успокоить его Кайрин. — Ты не подведешь ни своих людей, ни самого себя.