Драконы Погибшего Солнца
Шрифт:
— Как вы прошли через щит? — спросила его Мина.
— Глокоус поднял его так, чтобы я мог... — начал было Сильван, но, увидев ее улыбку, замолчал. — А что? Единый Бог поднял его для меня, как вы сказали Глокоусу?
— Глокоусу я сказала то, что он хотел слышать. В действительности вы не проходили сквозь щит. Щит поглотил вас, когда вы были беспомощны.
— О, я кажется, понимаю, о чем вы говорите. — Сильван отчетливо припомнил ночь шторма. — Я был без сознания. Упал без чувств с той стороны щита. А когда пришел в себя, то оказался на другой. Я не
— Этот щит способен устоять против любых атак, но на беспомощных он может напасть сам. По крайней мере насколько мне известно. Мои солдаты спокойно спали, и в это время он надвинулся и накрыл их.
— Но если щит защищает эльфов, — возразил Сильван, — то как же он мог пропустить наших врагов?
— Этот щит не защищает вас, — ответила Мина. — Щит не пропускает к вам тех, кто мог бы помочь вам. На самом деле щит — это ваша темница. И не только темница, но и палач.
Сильван отодвинулся от нее, ее прикосновение путало его мысли, мешало ему сосредоточиться.
— Что вы имеете в виду?
— Ваш народ умирает от странной болезни, — отвечала она грустно. — Каждый день все больше эльфов ложится в постель, чтобы больше не подняться с нее. Некоторые думают, что эта болезнь вызвана щитом. Они правы. Но они не знают того, что жизни эльфов поддерживают энергию щита. Они питают его и продляют его существование. Сейчас этот щит — ваша тюрьма. Скоро он станет вашей могилой.
Сильван отшатнулся:
— Я вам не верю.
— У меня есть доказательства этому, — спокойно ответила она, — доказательства того, что я говорю правду. Я могу поклясться в этом Единым Богом.
— Тогда дайте мне эти доказательства, — строго произнес Сильван, — предъявите их мне, чтобы я мог поверить.
— Я дам их вам, Сильванеш, и дам с радостью. Мой Бог послал меня сюда именно с этой целью. Глокоус...
— Ваше Величество, — окликнул его громкий голос снаружи.
Король тихо выбранился и резко повернулся к выходу.
— Только помните, ни единого слова! — предупредила его Мина.
Его рука дрожала, когда он распахивал полотнище палатки. Перед ним стоял генерал Коннал в сопровождении двух часовых.
— Ваше Величество, — заговорил генерал покровительственным тоном, который всегда вызывал внутреннее сопротивление Сильвана, — даже вы не имеете права отпускать тех, кто стоит на страже такого опасного и важного преступника. Вы подвергаете себя опасности, а этого нельзя допускать. Займите ваши посты, — приказал он часовым.
Те молча встали на своих прежних местах по бокам от входа в палатку.
Слова объяснения уже готовы были сорваться с уст юноши, но он не стал их произносить. Он мог объяснить, что хотел расспросить пленницу о щите, но это было так близко к правде, к тому, что она ему велела скрывать, что он не стал упоминать об одном, дабы не вызвать вопросов о другом.
— Я провожу Ваше Величество в ваш шатер, — сказал генерал. —
Сильван хранил молчание, которое, как он надеялся, говорило о попранном достоинстве и непонятых благих намерениях. Он приноровился к шагу генерала, и они вместе пошли мимо догоравших лагерных костров. Эльфы, не назначенные в дозор, уже спали, завернувшись в одеяла. Целители занимались ранеными. В лагере было спокойно и тихо.
— Доброй ночи, генерал, — холодно попрощался король. — Наслаждайтесь победой сегодняшнего дня. — И он направился к себе.
— Я бы посоветовал Вашему Величеству сразу лечь спать, — посоветовал Коннал. — Чтобы получше отдохнуть. Завтра вам предстоит присутствовать на казни.
— Что? — вырвалось у Сильвана. Он ухватился за край шатра, чтобы не упасть. — Какой казни? Чьей?
— Завтра в полдень, когда славное солнце встанет в зените, чтобы лицезреть наши дела, мы казним человека, — сказал Коннал. Он не смотрел на короля, произнося эти слова. — Это рекомендовал Глокоус, и в данном случае я с ним полностью согласен.
— Глокоус! — повторил Сильван.
Он вспомнил страх мага в палатке у Мины. Мина как раз собиралась рассказать что-то о нем, когда их прервали.
— Вы не можете казнить ее! — твердо заявил он. — Вы не сделаете этого. Я запрещаю.
— Боюсь, что Ваше Величество не имеет в данном случае права слова. Главы Семейств уже изучили ситуацию и пришли к единогласному решению.
— Как она будет казнена? — спросил Сильван.
Коннал успокаивающе положил руку на его плечо:
— Я понимаю, насколько это зрелище может быть вам неприятно, Ваше Величество. Но вам не потребуется присутствовать до конца казни. Просто выйдите вперед и произнесите несколько слов, затем можете удалиться в свой шатер. Никто не осудит вас за это.
— Да отвечайте же, черт вас подери! — закричал Сильван, стряхивая с плеча руку генерала.
На лице Коннала отразился гнев.
— Эта женщина из племени людей будет выведена в поле, которое пропитано кровью нашего народа. Она будет привязана к позорному столбу. Семеро наших лучников встанут перед нею. Когда солнце будет в зените, они выпустят семь горящих стрел в ее тело.
В глазах Сильвана все померкло, потом вдруг вспыхнуло белым ослепительным пламенем. Ничего не видя, он сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Боль помогла ему обрести голос.
— Почему Глокоус требует ее смерти?
— Названные им причины вполне резонны. Пока она жива, эти люди останутся здесь, надеясь спасти ее. С ее казнью все будет кончено. Они окажутся полностью деморализованы. Тем легче будет обнаружить и разгромить их.
К горлу юноши что-то подступило. Он испугался, что его сейчас вырвет, но усилием воли подавил позыв и, сглотнув, задал новый вопрос:
— Мы, эльфы, привыкли уважать жизнь. И, согласно нашим законам, мы не имеем права отнимать ее, какое бы страшное преступление ни было совершено. Существуют эльфы-убийцы, но они поставлены вне закона.