Драфт
Шрифт:
— Привет, Иден, — наконец произнес Тим.
Иден лишь улыбнулся в ответ на приветствие, а затем неожиданно спросил:
— Что случилось с твоей футболкой?
— Долгая история, — пожал плечами Тим.
Улыбка Идена стала еще шире, и Тим почему-то подумал, что тот прекрасно знает, что случилось с его футболкой.
— Что ты тут делаешь? — спросил Тим, чтобы сменить тему разговора.
— Пришел поискать тебя. Или посмотреть на тебя. Ты впечатляюще управляешься со своими ботинками.
Тим поморщился, но никак это не прокомментировал.
— Зачем ты меня искал? — спросил он.
— Мне нужна твоя помощь.
—
— Этого я и сам пока не знаю. — Иден пожал плечами.
— Тогда почему ты хочешь, чтобы я тебе помог?
— Потому что ты все еще работаешь на меня. — С этими словами Иден развернулся и величественной походкой арабского шейха пошел прочь от каньона.
— Подожди! — окликнул его Тим.
Иден обернулся.
— Это значит, что я все еще должен писать о тебе? — спросил Тим.
— Нет. Мы же выяснили, что тебе необязательно писать, чтобы быть Сказочником.
— Но что я тогда вообще должен делать?
Иден улыбнулся:
— Следовать за моей историей.
И с этими словами он отступил на шаг назад и исчез.
Тиму потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, как следовать за Иденом. Он давно не переходил в Ноосферу, за исключением собственного сознания — но Тим всегда был мечтателем и предпочитал собственные мысли реальности, так что перейти в мир своих идей ему ничего не стоило. Теперь же ему нужно было следовать за мыслями Идена — а это было нечто совсем иное. Нечто опасное, захватывающее, удивительное…
И совершенно неожиданное.
Тим невольно усмехнулся и закрыл глаза, пытаясь отыскать след личности Идена в пространстве воображения и неизвестности. Затем он глубоко вздохнул и сделал шаг вперед, ощущая, как горячий воздух закружился и засвистел вокруг него, постепенно остывая, становясь спокойнее, тише…
Тим открыл глаза и с любопытством огляделся.
Он стоял в огромном холле старого особняка. Свет был тусклым, сизым и лился откуда-то сверху, из-за широкой изогнутой лестницы. Возможно, снаружи уже наступили сумерки, а может, окна наверху были слишком грязными, чтобы нормально пропускать дневной свет снаружи. А может, никакого «снаружи» и не существовало, и лестница не загораживала свет, а сама была его источником. Она вызывала у Тима странное беспокойство, таинственно поблескивая в полумраке. Он подошел поближе, чтобы рассмотреть ее, и увидел, что лестница полностью состояла из труб — длинных вертикальных труб гигантского органа. Они тянулись наверх к тусклому свету, словно беспрестанно растущие стебли, и их блеск был одновременно мягким и зловещим. Это было похоже на сюрреалистическую картину: немыслимую, завораживающую и слегка отталкивающую. Тим, не отрываясь, смотрел на лестницу, испытывая настойчивое желание подняться по ступеням…
— Не стоит, — сказал сзади тихий, отчетливый голос. — Я сам стараюсь туда не ходить без необходимости.
Тим обернулся и увидел Идена. Восточные одежды сменились на черное пальто, графитовую водолазку и темно-серые брюки.
— Что это за место? — спросил Тим, заставляя себя отвернуться от лестницы.
— Дом Заброшенных Идей, — улыбнулся Иден, и его темные глаза сверкнули. Тим знал этот взгляд. Он означал… В принципе, он мог означать все что угодно.
— Заброшенных кем?
— Своими авторами, — ответил Иден. — Пойдем отсюда. Это не лучшее место для разговоров.
Интерьер Дома был под стать лестнице: каждый элемент выглядел так,
Иден вел Тима через анфиладу комнат, каждая из которых имела повторяющийся тревожный оттенок абсурдности и при этом была уникальна в своей фантасмагории. Они прошли комнату, полную разбитых зеркал, отражающих иные миры, комнату, наполненную странными существами, спящими в золотых и бриллиантовых клетках, комнату без стен, комнату без потолка. В одной из комнат они попали под тропический ливень, в другой Тим чуть не задохнулся от невыносимой духоты, в третьей воздух пах морской солью и водорослями.
Иден шел впереди, совершенно не обращая внимания на окружающие их странности — что было довольно странно само по себе, учитывая его любовь ко всему неожиданному. Может быть, он знал это место настолько хорошо, что оно перестало его удивлять?
Наконец они вошли в помещение, которое выглядело относительно нормально. Оно напоминало библиотеку: повсюду высились полки, тянувшиеся к пыльному стеклянному потолку, пропускавшему все тот же тусклый, холодный свет. Но вместо книг стеллажи были заставлены странными предметами: глобусами с неизвестными континентами, сломанными весами, часами со странными знаками вместо цифр или без стрелок, разбитыми тарелками и расческами без зубьев. Тим медленно шел вдоль стеллажей, с интересом разглядывая содержимое. Он заметил, что некоторых предметов не хватало — на пыльных полках остались следы от них.
— Лучше ничего не трогай, — предупредил Иден.
— А что со мной случится, если я что-нибудь трону?
— Не знаю.
Тим обернулся к Идену, который небрежно облокотился на одну из полок.
— Ты в порядке? — спросил Тим внезапно.
— Конечно, — ответил Иден, приподняв бровь. — Почему ты спрашиваешь?
— Ты подозрительно много всего сегодня не знаешь.
Иден улыбнулся.
— Ты думал, я знаю все?
— У меня сложилось такое впечатление.
— Я не в ответе за твои впечатления. — Улыбка Идена стала шире. — Может, ты раньше задавал более простые вопросы?
— Может, — нехотя согласился Тим. Ему не нравилось, когда Иден так выкручивал слова, будто он сам виноват во всех своих ощущениях.
— Но ты прав, — неожиданно сказал Иден, и его лицо стало задумчивым. — Возможно, я и впрямь стал знать меньше…
Тим нахмурился:
— Почему ты так думаешь?
— Потому что из моего дома начали пропадать вещи. И я не знаю, куда они деваются и кто за этим стоит.
На секунду Тим подумал, что речь о каком-то другом доме — нормальном, светлом, жилом, вроде той виллы голливудского продюсера, где они как-то раз были…
И затем он вздрогнул.
— Это твой дом?!
Иден вежливо улыбнулся, но ничего не ответил.
— Ты… живешь здесь? — осторожно спросил Тим.
— Зависит от того, что ты имеешь в виду под словом «живешь».
Тим посмотрел в темные, непроницаемые глаза. Он понятия не имел, что для Идена означало жить. Тим никогда не видел, чтобы тот что-нибудь ел, никогда не видел его сонным или уставшим… И единственный раз, когда он видел Идена мертвым, тот сразу вслед за этим оказался более чем живым. Иден говорил, что он «более или менее вечен». Что значит жить, когда ты вечен?