Драфт

Лейпек Дин

— Не переживай, — буркнул он, быстро прячась в спальню. — Я не собирался в таком виде выходить на улицу.

Мьюз фыркнула.

— Кстати, — крикнул Тим из комнаты, натягивая джинсы, — а что не так с синим?

— Ничего, — ответила Мьюз за его спиной. Он резко обернулся. Она стояла в дверном проеме, лениво опираясь на косяк. — Просто не твой цвет.

Ее ярко-зеленые глаза лениво рассматривали его.

— Есть какая-то особая причина, по которой ты так жаждешь увидеть меня раздетым? — спросил Тим, быстро отворачиваясь и торопливо хватая с полки первую попавшуюся

футболку.

— Хотелось получше рассмотреть тебя, — ответила она невозмутимо, не отрывая взгляда от его обнаженного торса.

Тим покраснел и поспешно натянул футболку на голову.

— Удовлетворена? — спросил он из-под ткани.

— Тот оборотень здорово тебя разодрал, да? — спросила она неожиданно мягко.

Тим торопливо вынырнул из воротника футболки, но ничего не ответил. Он не любил думать про шрамы, оставшиеся у него на груди и подбородке. Тим все еще цеплялся за идею о собственной незначительности, которую представил Идену чуть ли ни как философскую концепцию — и шрамы от нападения оборотня совсем не вписывались в этот образ.

— Но вообще-то ты ничего, — продолжила Мьюз со своей обычной небрежностью. — Выглядишь подтянуто. Тренируешься?

— Не особо, — быстро ответил Тим и наклонился к ящику с носками, чтобы не встречаться с ней взглядом. Это был не совсем честный ответ, но он не хотел сейчас пускаться в объяснения.

— Понятно. — Было неясно, поверила ли она ему или просто не стала расспрашивать. Тим молча прошел мимо нее в прихожую и начал обуваться. Мьюз продолжала стоять в двери спальни, постукивая длинными изумрудными ногтями по косяку.

Тим схватил с вешалки старую желтую куртку и невероятно длинный разноцветный полосатый шарф.

— Я готов, — сказал он, тщательно обмотав шарф вокруг шеи. — Ты не слишком вызывающе одета для местной кофейни? — спросил Тим, с сомнением глядя на ее платье. — И раздета для зимы?

— Не переживай, — усмехнулась Мьюз. Она повела плечами, и на них внезапно возникла пушистая белая шуба. — Я не собиралась выходить в таком виде на улицу.

* * *

Тим толкнул дверь кофейни, и теплый воздух ударил ему в лицо гулом множества голосов. Он пропустил Мьюз вперед, и та грациозно проскользнула мимо, окутанная облаком резкого, пряного аромата. Как только они вошли, голоса тут же стихли, сменившись изумленной тишиной. Мьюз направилась к стойке, громко цокая каблуками и не замечая всеобщего внимания. А может, она просто давно привыкла к нему.

Кофейня была приятно оживленной — многолюдной, но не переполненной. Тиму всегда нравилась такая атмосфера: это позволяло ему сливаться с толпой и одновременно наблюдать за людьми во всем разнообразии их настроений и внешности. Он покупал себе кофе, садился за столик в углу и следил за приходящими и уходящими посетителями, пытаясь угадать их истории. Раньше это было баловством, способом отвлечься от собственной бессюжетной жизни — но теперь стало почти обязанностью. Он должен был уметь видеть чужие истории. Это было его работой.

Или, по крайней мере, было раньше.

В самом начале их отношений Иден предложил

Тиму стать его биографом, и первое время тот был уверен, что больше от него ничего и не потребуется. Потом оказалось, что он не просто записывает историю Идена, а буквально влияет на всех персонажей Ноосферы, потому что он Сказочник, Автор Книги, и черт знает что еще. Потом Иден умер и воскрес, на Тима напал оборотень, и вопросы о том, кто он такой и что должен делать, отошли на второй план. Иден прислал ему в больницу контракт — со странными формулировками относительно обязанностей Тима, но четко прописанными бонусами в виде медицинской страховки и ежеквартальных премий, — и на карточку Тима продолжала приходить зарплата, хотя он уже месяц не делал ничего, кроме как ходил в кафе и раздражал Маршу, сидя на берегу реки и придумывая…

Впрочем, не имело значения, что именно он там писал. Вряд ли это хоть как-то относилось к Идену и их договору.

Тим остановился рядом с Мьюз у стойки, ощущая любопытные взгляды у себя за спиной. Его невзрачная зимняя куртка явно не могла уравновесить вызывающую экстравагантность наряда Мьюз — возможно, теперь кто-то из посетителей придумывал историю про него самого.

«Интересно, — подумал Тим, разглядывая мех на шубе Мьюз и пытаясь определить, натуральный ли он, — а что чувствуют персонажи, когда становятся героями истории?»

Бариста Лиз окинула Мьюз подозрительным взглядом — но лишь на секунду. В следующее мгновение вместо шикарной рыжей дамы в коктейльном платье перед стойкой стояла веселая девушка с зелеными волосами и крошечным пирсингом в носу. Она улыбнулась Лиз и высоким голосом попросила:

— Большой ванильный латте, пожалуйста.

Лиз широко улыбнулась в ответ и перевела взгляд на Тима:

— А тебе?

— То же самое.

— На соевом молоке?

— Да. Пожалуйста.

Мьюз ждала кофе у дальнего конца стойки, вольготно облокотившись на нее. Она снова была собой — стразы на платье поблескивали из-под меховой шубы.

— Тебе нравится ванильный латте? — спросила она, когда Тим оплатил их кофе и подошел к ней.

— Не знаю. — Он пожал плечами. Мьюз сощурила ядовито-зеленые глаза, но промолчала.

Он и вправду не знал. В последние несколько недель у Тима была большая проблема с выбором кофе, несмотря на почти безграничные финансы, которыми он теперь располагал. Было куда проще, когда у него не было денег — он просто заказывал самый дешевый кофе, не задумываясь о том, что он действительно хочет. Когда это ограничение исчезло, Тим оказался на незнакомой, враждебной территории.

Сначала, сразу после больницы, он пытался заказывать что-то «неожиданное», подражая Идену, но быстро перестал — Тим предпочитал знать заранее, что будет пить. Тогда он стал брать самый дорогой напиток в меню — специальное сезонное предложение со взбитыми сливками и сиропом. Однако из-за непереносимости молока ему пришлось отказаться от сливок, и вся «специальность» пропадала вместе с ними — оставался стандартный латте на соевом молоке с сиропом. И Тим не мог с уверенностью сказать, нравится ли он ему.