Дожить до весны
Шрифт:
– Допустимо, – кивнул Форсов. – Но все равно сложно найти что-то, не зная, что мы ищем.
– Я и не говорю, что это будет легко, – согласился Матвей. – Но тут важно два момента. Первый – происшествие, чем бы оно ни было, можно будет связать с терактом в торговом центре. Второй – после второго происшествия, если оно не принесет кому-то очевидный вред, последует третье, четвертое и так далее, причем быстро, нам не следует надеяться на паузу в несколько месяцев, которую мы получили сейчас.
– Почему это? – поразилась Таиса.
Форсов опередил своего старшего ученика
– Потому что грамотные наемники допускают: связь кто-то заметит. Когда связь замечена, нападения можно предотвратить или хотя бы уменьшить ущерб, если на это отпущено достаточно времени. Я согласен с Матвеем, новых пауз не будет.
– Но зачем тогда они дали эту паузу?
– Чтобы создать эффект протяженности во времени, – пояснил Матвей. – Когда станет ясна их цель, создастся впечатление, что беды начались уже давно, пришли из разных источников, и определить истинного виновного будет сложнее. О том, что была долгая пауза, очень быстро забудут. Люди не запоминают периоды покоя, гораздо лучше память фиксирует события.
– А поскольку события начнут накапливаться, покажется, что они происходят стабильно и давно, – догадалась Таиса. – Да уж… Только мы говорим не о бизнес-стратегии, а о том, что может привести к гибели людей!
– Судя по тому, как все началось, обязательно приведет, – вздохнул Форсов. – Только не забывай, что я говорил тебе о принятии чужой вины! Мы делаем то, что должны, и только это от нас требуется.
Матвей об этом прекрасно помнил. Ему и так приходилось разбираться с грандиозным грузом вины, он не собирался принимать на себя ответственность за чужие преступления. А вот новенькая об этом забывала… Как будто одно лишь жгучее желание помочь могло защитить людей, которых приговорят к смерти ни за что!
Матвей вынужден был признать, что инсценировку теракта провели великолепно. Осечка получилась только с Юбером Борселье, но незначительная. На него не вышли сразу, да и теперь канадская полиция не рассматривает его смерть как убийство, это Форсов по своим каналам уже уточнил. Профайлерам, как и полиции, нужно с чем-то работать, чтобы докопаться до сути, а пока следов не осталось.
Но это в деле о теракте. Оно не было единственной темой, которую Матвей хотел обсудить.
– Что по Гарику? – невозмутимо спросил он.
Он не собирался снова срываться – но не собирался и отступать. Форсов, похоже, ожидал этого, хотя все равно укоризненно покачал головой. Таиса заметно напряглась, вся обратилась в слух, даже дыхание, кажется, задержала, хотя в этом не было никакого смысла.
– Я могу рассказать тебе только ту версию, которой придерживается сам Гарик. Своей у меня пока нет, и я не уверен, что его версия неверна.
– Начнем с этого.
– В декабре Александр Дембровский попал в аварию, – сообщил Форсов. – С его любовью к высоким скоростям, это вполне предсказуемо.
– И не первый раз уже, – напомнил Матвей.
– Да, но раньше ему удавалось легко отделаться, и это мало чему его научило. Сейчас, думаю, тоже не научит, однако от очередных гонок он временно застрахован – он сломал ноги и только недавно начал реабилитацию. С учетом его возраста
– Вряд ли это мнение разделял сам Александр, – пожал плечами Матвей. – И при чем тут вообще Гарик? Его отсутствие в палате сделало для здоровья его отца больше, чем присутствие.
– Гарик тоже так считает, да и Александр, думаю, с вами солидарен. К сожалению, это мнение не разделила Фрейя. Активно не разделила.
– Кто бы сомневался.
– Она сочла, что Гарику следовало вместе с ней регулярно навещать Александра, читать лекции об опасностях нарушения скоростного режима и уговаривать вести себя адекватно. Гарик всего этого не делал – потому что в его случае это по большей части было бы лицемерной клоунадой. Фрейя восприняла это как оскорбление. Она выставляет главной проблемой то, что Гарик не был с отцом, но Гарик предполагает, что дело в нарушении приказа как такового.
Матвей все ждал, когда в разговор встрянет Таиса и уточнит, кто же такая Фрейя. Однако Таиса благоразумно помалкивала, она не отрывала глаз от того, кто брал слово, и даже как будто пыталась вжаться поглубже в кресло, чтобы о ней забыли и продолжили разговор.
Форсов и не собирался отмалчиваться:
– Наказать Гарика за неповиновение Фрейе невозможно, поэтому она решила подставить его. В тот день она заманила его в бар – якобы обсудить состояние отца. Но сама она не пришла, а Гарик вскоре почувствовал себя плохо. Судя по тому, как быстро прибыла туда полиция, целью Фрейи было втянуть его в скандал, как вариант – отправить за решетку, и он вынужден был бы просить о помощи отца, чтобы не нарваться на серьезный срок. Вот во что верит Гарик.
– А что думаете вы?
– У меня не было времени толком обдумывать это, – признал Форсов. – Я был сосредоточен на теракте. Но в целом, с учетом характера Фрейи, так могло быть.
– Нет, – покачал головой Матвей.
– Нет? Вот так просто – и, следовательно, я ошибся столь очевидно?
– Не очевидно. Я согласен с тем, что Фрейя эгоистичная, злобная, вспыльчивая и едва ли адекватная. Но у нее есть еще одна черта, которая здесь должна была сыграть решающую роль: Фрейя чертовски ленива, а для того, чтобы устроить этот фестиваль с накачиванием наркотиками и полицией, нужно было здорово напрячься. Она напрягается, только если есть выгода для нее. Думаю, в том, что Гарика понесло не в ту степь, виноват отчасти я.
– Ты? – удивился Форсов. – Ты-то здесь при чем?
– Мы так и не обсудили недавнее происшествие с Ксаной. Понятно, почему, и я ценю проявленное уважение, но тема зависла в воздухе. Полагаю, из-за этого Гарик спроецировал на Фрею поведение, которое свойственно скорее Ксане.
Матвей не мог гарантировать, что именно так все и было, однако это представлялось ему куда более вероятным, чем Фрейя, которая решила устроить пакость ради пакости.
Для Ксаны месть имела огромное значение… да и было ей за что мстить. Ради того, чтобы избавиться от Матвея, она пошла бы на многое, пожертвовала бы любыми деньгами, связалась с серийным убийцей, который наверняка вызывал у нее лишь презрение.