Дожить до весны
Шрифт:
И снова Таиса двигалась быстрее, чем Матвей: его следы показывали, что ловушки болот, снега и льда тут нет, можно бежать уверенно. Во времянке она не задержалась: увидела, что единственный оставшийся там ребенок завернут в куртку Матвея, этого пока было достаточно. К тому же Таиса услышала голоса, и это намекало, что ничего еще не закончилось.
Она до сих пор не знала, правильное ли приняла решение. Возможно, не узнает никогда. Она делала все, чтобы спасти девочку – но она же невольно ранила ее, подарив надежду, что мама не умерла. Жизнь ведь дороже… и жаль, что менее жестокого
Они вызвали спасателей сразу же, но тем нужно было время, чтобы добраться, поэтому девочек они сами отнесли к шоссе. Матвей хотел забрать Славу, которая была предсказуемо тяжелее трехлетней сестры, но Таиса не позволила: слишком уж сильно девочка его боялась. Она больше не кричала и не вырывалась, однако, стоило Матвею приблизиться, начинала дрожать, жмурилась так, будто готовилась к смерти. Чтобы преодолеть это, понадобится помощь хорошего психолога, и оставалось лишь надеяться, что хотя бы так все получится.
В больницу вместе с детьми отправился Матвей. Хотелось обоим, но Таиса слишком хорошо понимала, что ничего еще по-настоящему не завершено. Григорий Коханов оказался пугающе предусмотрительным, что, если он подготовил план и на случай обнаружения детей живыми? Поэтому кому-то из профайлеров требовалось поехать на задержание вместе с полицией, убедиться, что он на этот раз не выкрутится – хоть с адвокатом, хоть без. И оба понимали, что лучше это сделать Таисе: слишком высока была вероятность, что Матвей не сдержится и зашибет этого урода одним ударом.
Таиса прекрасно знала, что лично ей гоняться за Кохановым не придется, к его дому уже выслали отряд специального назначения. Поэтому она осталась в стороне, за оцеплением, и с удивлением обнаружила в толпе наблюдателей измученную, похожую на тень самой себя Ксению. Таиса подошла к ней, продолжая наблюдать за домом.
Ксения, заметив ее, слабо улыбнулась.
– Он внутри, – пояснила она. – А я готовлюсь.
– К чему?
– К тому, что теперь точно все узнают, он-то из мстительности молчать не будет. И меня тоже обвинят.
– Полиция разберется.
– Я не про полицию говорю, – покачала головой Ксения. – Я про людей… Люди мне тут жизни не дадут, придется все бросать и уезжать. Может, они и правы…
– Я не верю, что вы хотели смерти Жанны.
– Какая уже разница, чего я хотела? Я очень похожа на сообщницу и буду ею назначена. И я ведь виновата… Ну, сложно ожидать какого-то хэппи-энда, когда спишь с чужим мужем! Но я была уверена, что дело может обернуться только скандалом… Абсолютно уверена, они бы даже не развелись, она очень его любила! Откуда я могла знать?
Ответить Таисе было нечего, да и не пришлось отвечать: отряд пошел на штурм. Уже это было плохо, хоть и не критично – профайлер предполагала, что Коханов наконец-то проявит благоразумие и сдастся сам. На что он вообще надеется?
Но на что-то, видно, надеялся, потому что сдаваться Григорий не спешил. Когда отряд вломился в дверь, Коханов, подготовившийся к такому, выскочил в окно на втором этаже, по крыше гаража пробежал в сторону, спустился по трубе вниз – ловко, без единой паузы, значит, тренировался. Люди заметили, кричали, указывая на него,
Тоже часть подготовки, без вариантов. Таиса не сомневалась, что машина не была зарегистрирована на него и вряд ли имела хоть какое-то отношение к его фирме. Так ведь в этом и смысл! Еще один путь отступления, еще один способ перехитрить полицию.
Машина оказалась не заперта, Коханов сразу же скользнул на водительское сидение. Полицейские спешили к нему – но они и сами понимали, что не успеют. Никто бы не успел. Подбегая к автомобилю, Коханов не рылся в карманах, ничего не искал, он знал, что ключи внутри. Интересно, куда он собирается ехать? Где надеется скрыться после такого? А может, он в панике не загадывает так далеко, ему нужно спастись здесь и сейчас…
На это у него были все шансы, да не сложилось: машина не завелась. Таиса не видела, что именно делал внутри Коханов, но она не услышала шум мотора, а потом стало слишком поздно – машину окружили сотрудники полиции, вытянули Коханова из салона, уложили лицом на капот. Для него все закончилось… или только началось, но уж точно не то, о чем он мечтал.
Ксения, по-прежнему стоящая рядом с Таисой, тихо и невесело рассмеялась. Когда профайлер перевела на нее взгляд, она вытянула руку вперед, демонстрируя пульт бесключевого доступа – понятное дело, от той самой машины, которая должна была сохранить Коханову свободу.
– Вы спрашивали, где мы с ним встречались, – напомнила Ксения. – В этом автомобиле в том числе.
Коханов мог бы упрямиться и дальше, но не стал. Сообразив, что своим поведением перечеркнул любые попытки изобразить невиновность, он наконец заговорил. Не из-за настоящего раскаяния, просто в попытке сократить себе срок.
Он никогда не задумывался о том, любил ли он Жанну, его такое просто не волновало. Ему было хорошо с ней, когда они начали встречаться, вот и все, что имело значение. Правда, создавать семью Коханов не спешил – ни с ней, ни вообще, он был убежден, что слишком молод для этого, ему пока нужно сосредоточиться на спортивной карьере… он упорно отказывался признавать, что его спортивная карьера почти завершена. В таком возрасте очень сложно поверить в «слишком поздно», но у спорта свои стандарты.
А потом Жанна забеременела. Они никогда толком не обсуждали это, обоим казалось, что все понятно по умолчанию. Они даже не подозревали, что для них это принципиально разное «понятно». Жанне казалось очевидным, что деткам нужно радоваться, если Бог пошлет. Григорий же был убежден, что она позаботилась о предохранении, раз так уверенно спит с ним.
Речь об аборте он никогда не заводил, но думал об этом. Только вот когда он почти решился предложить нечто подобное, Жанна уже рассказала всем знакомым о грядущем пополнении в семье. Григорий Коханов был из тех, для кого предельно важно мнение окружающих, ему хотелось быть хорошим для всех. Поэтому он принял роль главы семьи и отца – это звучало солидно. Он рассудил, что Жанна точно не плоха, нет смысла искать другую жену, и так все сложится.