Дожить до весны
Шрифт:
Ната в очередной раз стерла слезы и посмотрела на коробку, стоящую на столе. Она пока не открывала посылку, но уже знала, что внутри. Вася ко всему подготовился! Но как же это нечестно, как подло… Наверно, стоило заподозрить неладное после той нелепой истории с котом. Однако Ната убедила себя, что животные – не люди, и жестокость к ним не таит в себе ничего по-настоящему страшного. Это же ее последний шанс, ее внезапное позднее чудо…
Теперь это чудо диктовало ей условия, способные разрушить ее жизнь.
– Васенька, я не могу, я просто не могу! – всхлипнула Ната, закрывая лицо руками. – Я все потеряю!
– Ты все потеряешь,
– Куда?
– Куда следует. Твоему начальству. В чат с родителями твоих учеников. В социальные сети школы, в конце концов. Понятно, что оттуда их скоро уберут. Но ты же знаешь правило интернета: то, что туда попадает, остается там навсегда.
О да, она знала… Нате доводилось слышать, что учителя прощались с карьерой и за меньшее. Появилась в слишком откровенном наряде на вечеринке, выложила фото в купальнике – и пожалуйста, оскорблен светлый образ педагога! То, что Ната прямо сейчас видела на экране, было хуже, намного хуже. Она невольно сделала себя извращенкой, которую к детям на километр подпускать нельзя!
Если ее уволят, да еще и с позором… куда она пойдет? Что она будет делать? В таком возрасте очень сложно начинать все с нуля, а уж после скандального увольнения и вовсе невозможно!
С другой стороны, Вася не просит ничего сверхъестественного. Ната понятия не имела, зачем ему такое нужно, но пока что его план, как ни крути, казался лишь мелким хулиганством.
И все равно…
– Если меня поймают за таким, меня уволят, – пожаловалась она.
– Скажи, что это случайность.
– Не поверят!
– Тогда свали все на кого-нибудь другого. Разве это сложно?
А ведь действительно… не сложно! Ната поразилась тому, что сама об этом не подумала. Должно быть, стресс помешал!
То, что нужно Васе, – хулиганство, на которое как раз способны ее мелкие паршивцы. Ната держалась за работу учителя, потому что иначе не могла зарабатывать себе на жизнь, никакой бурной любовью к ученикам она не пылала. Она давно уже поняла, что это не «милые детки, гордость и будущее», а довольно жестокие твари, которые не раз забавы ради доводили ее до слез. Так почему бы не поквитаться с ними теперь? Школьный совет давно уже требует от нее внеклассных активностей. Раньше Нате просто не хотелось проводить с этими шакалятами ни одной лишней минуты, но теперь экскурсия, которую она откладывала, могла стать уникальным шансом все исправить.
– Если я это сделаю, ты уничтожишь фотографии? – настороженно спросила Ната.
– Разумеется.
– Ладно… Ладно, я попробую.
Ната понятия не имела, сдержит ли он свое слово, она не собиралась повторять одну и ту же ошибку дважды, доверяя ему. Но она точно знала: если она откажется ему помогать, он угрозу выполнит. Ей только и оставалось, что верить в лучшее.
Ната снова перевела взгляд на картонную коробку и тяжело вздохнула. Если очень повезет, все закончится хорошо, но… Когда ей вообще везло?
Таиса прекрасно понимала, что лезет не в свое дело. Но когда речь заходит о близких друзьях, граница становится условной, стирается, и вот уже непонятно, где чье дело и простишь ли ты себя, если вовремя не вмешаешься. Поэтому она начала собирать материалы о матери Гарика почти сразу после встречи с его сестрой.
Евангелина Дембровская посвятила свою жизнь трем видам ухода: за домом, за детьми и за собой. Причем по всем трем пунктам ей определенно
Ее можно было счесть типичной содержанкой, одной из тех куколок, которых периодически заводят рядом с собой богатые мужчины, если бы не одно «но»: Лина была первой и единственной женой Александра Дембровского, их брак длился уже более сорока лет и все эти годы был защищен от скандалов и сплетен. В мире больших денег такую семью еще поискать надо, это внушало уважение.
Фрейя родилась вскоре после свадьбы, второго ребенка пришлось ждать много лет, но обоим Лина уделяла одинаковое внимание. Дети получили прекрасное образование, отличились на каких-то соревнованиях, занимались творчеством… Читая в интервью Дембровской о том, сколько кружков и секций посещали ее отпрыски, Таиса невольно задумалась: а когда они жить успевали?
Видимо, в свое время об этом задумалась и Фрейя, потому что именно она первой нырнула в подростковый протест. Лет с четырнадцати она регулярно ввязывалась в скандалы – то в клуб для взрослых проберется, то на секс-вечеринке ее поймают. История умалчивала о том, как именно ее наказывал отец, но явно недостаточно, потому что останавливаться Фрейя не собиралась.
Позже начались проблемы с наркотиками и алкоголем, именно у нее, Гарик, если и чудил, умудрялся оставаться в тени. Фрейя же была отправлена на принудительное лечение еще до того, как достигла совершеннолетия. Менее уважаемый дипломат за такие выкрутасы наследницы если и не попрощался бы с карьерой, то точно был бы отправлен в родную страну, работать в каком-нибудь тесном кабинете, желательно без окон. Но Дембровский как-то выкрутился, следовательно, он был достаточно ценен, чтобы прикрывать его.
Повзрослев, чудить Фрейя не перестала – однако перестала быть проблемой отца. Он продолжил жить за границей, выполняя служебные обязанности, жена путешествовала с ним, о Гарике журналисты ничего не знали. Ну а Фрейя изо всех сил привлекала к себе внимание то выставками, то скандалами. Да и рассказывая о прошлом, она не сдерживалась и ничего не пыталась скрыть, она явно собой гордилась.
Осуждать ее Таиса не собиралась, такая целостность образа и уверенность в себе даже вызывали определенную симпатию. Хотя симпатия эта быстро меркла на фоне того, что Фрейя попыталась сотворить с братом… и уже сотворила. Таиса не обсуждала с Матвеем то, о чем он говорил с художницей, но она все запомнила.
Именно Фрейя в свое время подсадила Гарика на наркотики. Теперь вот ей снова на месте ровно не сидится, и оставлять это без внимания, надеясь, что Фрейя образумится сама, Таиса не собиралась.
Но и встречаться с художницей второй раз она не спешила, знала, что это по большей части бесполезно. Разговор с Линой казался куда более привлекательным вариантом.
С тех пор, как Дембровские обосновались в Москве, а Александр с дипломатии переключился на преподавание, свободного времени у Лины стало не в пример больше. Особой она оказалась активной, но работать по-прежнему не собиралась. Она переключилась на то, что было ей понятно и известно: благотворительность.