Дождь
Шрифт:
— Всех кухарок и слуг в замке проверить читающим. Эту первой.
Сквозь круг оцепления вперед прошел мужчина с длинными седыми волосами, белые стеклянные глаза без зрачков уставились на притихшую и сотрясаемую мелкой дрожью женщину. Рука мага легла на голову служанки, с пальцев поползло синее свечение, тонкие, прозрачные, ручейки из ее глаз потянулись к глазам читающего. Женщина вздрогнула и закричала.
— Она не врет, — маг повернулся к Рэйнэну. — Яд положила не она.
— Ищи, Эр, ищи. Я хочу, чтобы ты перерыл мозги всем слугам в замке, но нашел мне того, кто это сделал.
Развернувшись к стражам, император зло приказал:
— Перекрыть левое крыло дворца, ни одна
Рэйнэн покинул комнату и направился к Архе.
Кормилица, обеспокоенная шумом во дворце, бросилась навстречу императору:
— Рэйни, что происходит?
Мужчина крепко обнял Арху, отпуская от себя клокочущую в нем ярость.
— Кто-то хотел отравить девочку.
Арха отстранилась и с ужасом посмотрела на Рэйнэна.
— Такого во дворце не было со времен твоего отца.
— Отца!? — Рэйнэн задумчиво уставился на Арху, взгляд стал рассеянным, словно император пытался сложить у себя в голове разлетевшиеся куски одного целого, — Какой был яд?
— Какой-то очень редкий, помню, что Керр говорил, яд включает в себя очень сложные компоненты, один из них создан на основе проклятия. И название странное, то ли «дыханье тьмы», то ли «рука тьмы». От него нет противоядия, — женщина тяжело вздохнула.
— Этим ядом пытались отравить твою мать.
— Бессмыслица какая-то, — раздраженно заметил Рэйнэн. — Мать была драконом, на драконов яды не действуют.
— На нее и не подействовало… целью был ты! — Арха подняла руку и нежно погладила нахмурившееся лицо того, кого считала сыном. — Твоя мать была беременна, яд с проклятием спровоцировал преждевременные роды. Ты не должен был выжить, сынок.
Энринэль влила в тебя свою жизнь и магию, пожертвовав собой.
На скулах Рэйнэна заиграли узлы желвак.
— Отец нашел того, кто это сделал? Арха горько усмехнулась.
— Твой отец никогда не утруждал себя сложными задачами. Керр убил всех слуг, которые были во дворце в тот день, а потом казнил всех придворных дам… всех, что входили в комнату твоей матери. Их головы висели по всему периметру дворца как предостережение тем, кто захочет повторить попытку покушения на членов императорской семьи.
— Что-то тут не так, Арха, — Рэйнэн взъерошил рукой копну черных, как смоль, волос. — Я понимаю, зачем нужна была моя смерть, но кому могла помешать малышка? Для всех она человек, без единой капли магии. Предположение, что кто-то не хочет, чтобы у меня появился наследник с силой Авергадов, отпадает.
— А может, в этом и дело? Ты привел во дворец безродную и собираешься на ней жениться. Тебя годами осаждали самые влиятельные и богатые женщины империи, а ты выбрал простую человеческую девушку.
— Не исключаю, что ты права. Но девочку пока никто не видел. Хотя… Акатэя! — глаза Рэйнэна превратились в узкие щелочки. — Убью гадину.
— Сынок, Акатэя вчера покинула дворец с графом Оттори, ты ведь сам дал ему разрешение на брак, — опровергла его догадки Арха.
Рэйнэн стал ходить по комнате взад-вперед, напряженно о чем-то размышляя.
— У меня такое чувство, что я разматываю клубок, тяну за нить, а она все не кончается. Все странно… и девочка… и то, как я получил магию… и сморги… и яд.
— Я не понимаю тебя, Рэйни, — Арха села в кресло. — Ты говоришь загадками, сынок.
— Наверное, потому, что я еще сам не разгадал эту загадку, родная, — Рэйнэн сел рядом и разгорячено начал объяснять. — Смотри, все как-то связанно, только я пока не могу понять как. Мать отдает мне свою магию и жизнь… в тот день шел дождь, ты говорила, что ливень был таким сильным, что,
Арха вздрогнула и с недоверчиво покосилась на Рэйнэна.
— Да, родная, малышка — повелительница стихий. Не обученная, правда, и магия ее работает, в основном, на инстинктах и эмоциях, но у нее очень сильный источник. И она очень странно на меня влияет, вернее, ее голос. Сначала ее голос разбудил во мне дракона, потом я получил драконий огонь, а сегодня, когда она пела, я чуть было не обернулся прямо в замке. Она пробуждает во мне что-то, что я не могу контролировать. А нашел я ее только потому, что бросился в проход за сморгом. Магия миров выбросила меня к ней именно из-за сморгов! Их что-то связывает. Девочка какое-то очень важное, ключевое звено в этой цепи.
Кормилица встала и направилась к двери.
— Где она сейчас? Пожалуй, мне лучше не отходить от нее, пока вы не пройдете обряд.
— Она у меня в комнате, за ней Трэм присматривает. Помоги ей одеться к вечеру и не пускай к малышке Алиэн, сестра чрезмерно рьяно взялась за нее.
Тамми так толком и не поняла, что случилось, и что было в кувшине, который разбил Тень. По большому счету, она уже устала от загадок, которые таил в себе и черный дворец, и его ужасный хозяин. Поэтому когда ее унесли прочь от темного повелителя, она даже обрадовалась.
Место, в которое ее доставили, было очень красивым. Это была целая система комнат, состоящих из гостиной, спальни и кабинета. У Тамми весь дом в деревне занимал меньше места, чем императорские покои. И вкус у «чудовища» был отменный, в интерьере не было ничего лишнего и помпезного. Строгая изящная мебель, деревянные панели стен, мягкие светлые ковры на полу и очень много света, струящегося сквозь огромные, от самого пола до потолка, окна. Когда советник Трэмран вежливо вышел за двери, девушка стала разглядывать окружающее ее пространство, под громкое фырканье повсюду следующего за ней Тени. Зверь явно был здесь завсегдатаем, потому что тыкал мордой в скрытые в стене двери, и за ними оказывалось новое помещение. У «чудовища», оказывается, была целая комната, предназначенная исключительно для одежды, а купальня так вообще походила на озеро, в котором можно было вымыть стадо коров. В кабинете ровными рядами стояли шкафы с книгами. Рабочий стол тоже был завален толстыми тетрадями, папками, фолиантами и бумагами, испещренными непонятными символами. Но больше всего Тамми понравилось, что у «чудовища» был балкон, выходящий из спальни. Вернее, это смело можно было назвать террасой, потому как по размеру она была не меньше кабинета. Сверху над балконом нависал легкий козырек, поддерживаемый тонкими кручеными колоннами, увитыми тугими вьющимися лозами, создававшими приятную тень в жаркий полдень. Вдоль резных перил стояли удобные для отдыха кресла. Тамми присела в одно из них, заворожено разглядывая простирающееся внизу великолепие. Отсюда был виден и прекрасный город со снующими по улицам крошечными фигурками людей, и уходящая вдаль излучина реки, и встающие темной стеной вдалеке горы, и бескрайняя зелень вековых лесов. Тамми чувствовала себя птицей, поднявшейся высоко над землей и парящей над бескрайними просторами этого мира. Ей так не хватало этого ощущения свободы и легкости. Всю свою жизнь она провела под открытым небом, поэтому замкнутое пространство замка и его черные стены давили на девушку и угнетали. За спиной раздался шорох.