Доставка
Шрифт:
Я поговорила с Алексеем по телефону и он поручил Мо держать нас обоих в безопасности. Я передала Лексу всю информацию о своих сбережениях, чтобы мои родители могли получить к ним доступ, потому что я не могу представить, что смогу выбраться из этого живой и невредимой. Что насчет времени на восстановление? Как только они получат то, что им нужно, они умоют руки, и Мо будет истекать кровью до самой смерти, пока я беспомощно буду стоять рядом и смотреть.
Наша стюардесса выглядит, как кинозвезда с торчащей грудью, белоснежными зубами и ослепительной улыбкой. Я переживаю о том, чтобы она не нагнулась, потому
– Algo de beber? (хотите что-нибудь выпить?), - спрашивает она, и я пытаюсь улыбнуться. Я беспрецедентно терплю неудачу, потому что у меня дрожат даже мышцы рта и я едва сдерживаю слезы. Я сжимаю руку Мози, словно это мой якорь, а взлет этого самолета эквивалентен нашему побегу от нормальной и безопасной жизни.
– Расслабься, - говорит он мне.
– Мы будем окружены прессой. Нет никакой возможности, что они нас обманут, когда мы уже привлекли такое внимание СМИ.
В какой-то степени он прав. Наш отъезд из Мехико сопровождался смерчем из репортеров. Люди все еще собирались у стены, где он нарисовал картину. Мози был умен в этом, он нарисовал этот шедевр на Пасео-де-ла-Реформа, самой легендарной улице в этой чертовой стране. Ходят слухи, что они перенесут ее в нетронутом состоянии и разместят в музее. Послание было простым: «Я брат Аны Марии. Ее не удочерили, ее похитили. Я отдам ей свой орган».
Эта была история их семьи, выложенная, как графический роман. Мама Мози, Валерия, аккуратно подвязавшая вокруг своей груди Бризу. Мучительная поездка на поезде монстре, отсутствие еды и крова, замерзание под дождем. Валерия кормит Бризу грудью. Перевозчики, удушающие грузовики. Наркоторговцы, разрывающие одежду Валерии, чтобы добраться до ребенка. Мози в задней части грузовика, которого сдерживает незнакомец, его безумные глаза, огромные как блюдца. Паники изображенной на лицах этих троих достаточно, чтобы разорвать ваше сердце.
Затем сообщение о том, что он подойдет для трансплантации, что он сделал бы все что угодно для своей младшей сестры тогда и что он по-прежнему сделает все что угодно. Его подпись, информация о его страницах социальных сетях, его первое полностью публичная и открытая позиция. Он полностью раскрыл себя ради последнего шанса спасти ее.
В какой-то момент прошлой ночью, я стала очень публичной девушкой, «Русско-американская novia (невеста), которая как оказалось старше», гласил один заголовок, прочитанный мной. Так что, в данный момент мы просто ждем, когда источник новостей обнаружит, что я была социальным работником Мози, курировавший его реабилитацию. Меня заклеймят, как изгоя и я попаду в черный список работников.
– Выпей это, - говорит Мози, протягивая мне колу, сдобренную щедрым куском лайма и двумя мини бутылочками алкоголя.
– Думаю, что для этого слишком рано. Разве ты тоже не собираешься пропустить стаканчик?
Он улыбается мне, словно слегка позабавлен.
– Лана, детка. Это не я весь дрожу. Кроме того, я должен, ну ты знаешь, быть полегче с этими органами.
Я слабо улыбаюсь ему и подавляю желание заползти к нему на колени. В самолете мы окружены шестью сопровождающими - специальной группой безопасности, предоставленной самой семьей Мирамонтес. Чтобы, мать вашу, это не означало. По мне, они все похожи
Лаура, наша сексуальная стюардесса вернулась с блюдом загруженным икрой, инжиром и сыром. Она притащила бутылку шампанского, словно мы отмечаем помолвку или предложение на работу. Счастливого 16-летия! Как только мы заберем все ваши органы для сестры, которую вы даже не знаете, мы сожжем ваши останки и похороним в неглубокой могиле.
Добро пожаловать в Мексику! Улыбнитесь шире и подмигните, хотите еще льда в напиток? Я решила, что она одна из них и отказалась смотреть ей в глаза.
Думаю, Мози добился успеха, когда наконец-то нашел Бризу, после поисков длинною в жизнь. Воссоединение плюс мгновенная слава подняли уровень его серотонина (гормон хорошего настроения или гормон счастья). Он больше не чувствует опасности и не ощущает тяжелые шаги смерти, скрывающейся за углом. Я должна быть в здравом уме - присматривать за нашими задницами и наличием признаков неприятностей.
Глава 31
Прошлой ночью в гостинице мы не занимались любовью. Мы просто обнимали друг друга в темноте и шептались. Я рассказала ему о том, как я увидела фотографии тех девяти тел, свисающих с моста в Лорэдо, и услышала истории о страшном обезглавливании, пропавших девочках и наркоторговцев, оплачивающих твою свадьбу. Таким образом, после церемонии, они могли взять твою новую жену, изнасиловать ее всей бандой, задушить фатой, а затем утопить в горячей ванне.
Мози обвинил меня в том, что я перевозбудилась и придумываю истории. Мне не нужно придумывать всякое дерьмо. У нас в Pathways была девушка, которая описала все в ужасающих подробностях смертельный свадебный прием ее тети и дяди в Сьюдад-Хуарес.
Именно во время этой беседы под одеялом, полной страха и волнения, Мози попросил меня выйти за него замуж. Я подумала, что он шутит и что это была плохая шутка, которая появилась сразу после моего рассказа.
– Ха. Забавно, Мо. Мы сейчас претворяемся? Это будет фиктивной свадьбой для газет, журналов и других документов? Те, которые нужны тебе чтобы вернуться обратно в Штаты, - я откатываюсь от него и скрещиваю руки на груди, обиженная как никогда раньше.
Мози тянет меня обратно и прижимает меня к себе, окружая меня своей грудью, изгибая свое тело в защитном жесте вокруг меня.
– Лана, ты, черт возьми, сводишь меня с ума. Я не могу представить нормальную жизнь без тебя.
Он слишком воодушевленно скатывается с кровати и с глухим стуком падает на пол.
– Ой!
– Мы будем жить здесь в Марриоте или же ты просто зависнешь в камере с депортируемыми, пока я буду тусить в северной части штата, отбывая срок за участие в заговоре и растление малолетних?
– Я думал, что мы могли бы перебраться в Детройт. Быть поближе к твоей семье. Экономика пошла в рост. Кроме того, это место, куда я подал заявление в художественную школу.