Доставка
Шрифт:
– Донором почки может быть кто угодно. Это необязательно должен быть твой брат. У этих людей есть деньги, так? Просто это кажется странным, что они позволили ей дойти до критического состояния, когда это не обязательно должен был быть его орган, понимаешь? Они могли купить его. Это не обязательно должен был быть, Мо.
– Возможно, ее иммунная система была слишком ослаблена. Я, блять, не знаю. Теперь мне ужасно страшно, Лекс. Спасибо. Мне надо идти.
Я бросаю трубку и запрыгиваю в свои кеды. Я так быстро открываю дверь, что охранник, прислонившейся к ней, практически падает в комнату. Он выпрямляется и поправляет лацканы пиджака.
– Уже есть какие-нибудь новости? Вы можете отвезти меня обратно в больницу?
– я спрашиваю его. Он кивает головой и начинает идти вниз по коридору. Мне кажется, он не расслышал, что я сказала.
На заднем сидении внедорожника, я достаю свой телефон, чтобы написать Лексу и сказать ему, что я сообщу ему новости, как только они позволят мне увидеть его. Я пробегаюсь по письмам в моей почте, думая, что эта пятнадцати минутная поездка будет длиться вечность. Письмо от Гуннара Андерсона привлекает мое внимание. Я забыла, что просила его пробежаться по информации о Бризе в государственной базе зарегистрированных данных. Он немного опоздал, если только сейчас идентифицировал личность Бризы. Я стираю пот со лба тыльной стороной ладони.
Его письмо начинается с тысячи любезностей, я пробегаюсь по ним и во мне начинает расти злость, хотя все что он сделал, это оказал мне услугу. Затем идет это - информация, которую я хочу.
Его поиск по ее возрасту, дате рождения и имени ничего не дал. Она либо никогда не была в Калифорнии, либо если она и была, то под другим именем. Но там есть данные вырезанные и вставленные в письмо и следующие несколько слов почти останавливают мое сердце.
Я сделал еще один запрос, о Мойзесе. Думаю, это достаточно очевидно, что у меня всегда были чувства к тебе. На всякий случай, я проверил его по федеральным записям. Если он собирается быть твоим парнем, я решил дополнительно удостовериться в том, чтобы ты знала, во что ты влезаешь – и не только это, я хочу чтобы ты была счастлива. Ты заслуживаешь этого, вероятно больше чем кто-либо другой из моих знакомых.
Оказывается «Де ла Круз» это псевдоним, этого парня арестовывали под разными именами. Он основатель радикальной группы уличного искусства, называемой Dibujeros. Они – заурядная шпана вне закона с довольно анархистскими взглядами на правительство и тому подобное. Их искусство основано на граффити, так что это не что-то смертельное, несущее угрозу или насилие, но разрисовывать стену здания суда по-прежнему является федеральным преступлением, а они много где оставили свое творчество. Полиция по большей части не знает их личности. Я взломал систему, добавив даты рождения преступников, к базе несовершеннолетних и добавив физические характеристики. И бах! Нашел твоего парня! За это я должен получить премию. Та дам! Но не волнуйся, я не стану его сдавать. Ты можешь прогуглить его, как Мойзеса Мирамонтеса. Просмотреть его записи и все те увлекательные вещи. Я надеюсь, парнишка был открыт с тобой. Прости, что не смог особо помочь с его сестрой. Это печальная история, но печальнее то, что я слышал и похуже.
Всего наилучшего тебе, Лана. Я всегда рядом, если ты когда-нибудь захочешь поболтать.
Гуннар
Моя
Это говорит мне, что он с легкостью лгал мне. Вся его история фальшивка. Мойзес намеренно обманул меня и он знает этих плохих людей намного лучше, чем вы могли бы подумать. Что за совместный сговор они готовят? И как, черт возьми, я во все это вписываюсь? Была ли я использована в качестве какого-то прикрытия для Мози? Или же я отвлекающий маневр в ответном ударе его родителям? Я так сбита с толку. Я стягиваю прекрасное кольцо с пальца и сую в карман своих джинсов. Никоим, на хрен, образом я не выйду замуж за парня, который мне лжет.
Я бегу через вестибюль по коридору, пока не добираюсь до поста медсестры. Спрашиваю разрешение увидеть его, но мне говорят, что он в реанимации и до сих пор не пришел в себя. После потерянного блуждания по больнице, длящегося, как мне кажется вечность, я наконец-то нахожу комнату ожидания рядом с реанимацией, и плюхаюсь в кресло. Пишу Лексу, чтобы сказать, что я приехала и Мо не умер. Лекс пишет мне в ответ.
– Ты узнала, что было такого необычного в его почке?
– Как оказалось, он гребанный лгун. Скажи маме и папе, что мы не женимся.
– Ты все выяснишь. Будь с ним помягче, ему только что сделали операцию. Скажи Мо, что он всегда будет моим братом.
– Предатель, - отвечаю я ему.
– Вот, что ты получаешь за то, что связалась с моим лучшим другом.
Я бросаю свой телефон на соседнее кресло, скрещиваю и выпрямляю ноги. Я чешу голову, словно в ней завелись вши, а затем собираю волосы зажимом от моей сумочки. Я собираюсь снова начать ходить по коридору, когда вижу, как Бето Мирамонтес выходит из двери и тихо закрывает ее за собой. Похоже, что он планирует улизнуть. Я вскакиваю с кресла и кричу ему.
– Эй!
Он оборачивается и подносит к губам палец. Я жестом указываю, что бы он подошел ближе и он быстро бросает взгляд через плечо. Один или два охранника скрываются в конце коридора. У него дорогие кожаные туфли, они не издают звука на плитке, когда он подходит ко мне, но я слышу шелест его сшитых на заказ брюк. Не осознавая этого, я дергаю вниз футболку Мози, чувствуя себя неряшливой и одетой неподобающим образом.
– Он сейчас только приходит в себя. Очень уставший. Я бы дал ему немного поспать.
– Вы его отец?
– спрашиваю я, упираясь рукой в бок.
Глаза Бето Мирамонтеса слегка дергаются и он, поднеся пальцы к лицу, поглаживает свой подбородок. Я раньше уже видела, как точно таким же жестом поглаживал подбородок мальчик, который, как я начинаю осознавать, немного похож на него.
– Да. А что? Он сказал тебе об этом?
– Не-а. Он солгал. Я узнала от друга. И вы знаете, что самое смешное? Он вообще-то попросил меня выйти за него замуж. Надеюсь, вы все повеселились с вашим гребанным воссоединением. Можете сказать ему, что я уехала. Сегодня ночью я улетаю домой.