Доставка
Шрифт:
– Я хочу, чтобы ты была моей семьей, - говорит он, четко и осмысленно выговаривая каждое слово. Он держит меня крепко и близко к себе и я рыдаю на его груди, ни один из нас не притворяется.
Мы проводим ночь в одной комнате, в то время как в другой комнате спит Франциско со всей своей семьей. Одеяла пахнут плесенью, пол твердый и холодный. Вероятно, нам было бы намного удобнее в машине. Но не имеет никакого значения, где мы, в каком городе или стране, или под каким одеялом. Я счастлива быть рядом с ним. Я чувствую привилегию любить его и прислонять голову к его груди.
Мне кажется,
Утром мы встаем и нас приветствуют хихикающие дети. За завтраком из жареных тамалес (мексиканское блюдо из толченной кукурузы с мясом или курицей и красным перцем) и теплой, сладкой кукурузной каши, Франциско говорит нам, что приедут и другие члены семьи. Мы ждем почти весь день, пока мои ноги не начинают неметь от холода. Под предлогом сходить в продуктовый магазин, мы кругами разъезжаем по району, чтобы согреться.
– Ты думаеш,ь они мучаются?
– спрашиваю я Мози, дуя на свои руки.
– Не больше и не меньше всех остальных проживающих здесь, - отвечает он мне угрюмо.
– Ты чувствуешь себя виноватым за то, что уехал? Не ты сделал этот выбор.
– Я чувствую себя виноватым за все, Лана. Виноватым за то, что существую.
Я глажу его плечи и наклоняю к нему голову. Он берет мою руку и сплетает наши пальцы.
– Думаешь, если мы узнаем о том, что произошло с Бризой, ты сможешь отпустить немного той вины или станет еще хуже?
– Я не знаю, - говорит он и массирует свои глаза нижними частями своих ладоней.
– Что мы будем делать, Мо?
– сейчас не подходящее время спрашивать или добавлять еще больше груза на его плечи. Но неопределенность убивает меня и мы не можем просто не знать, куда мы направимся завтра или где сможем в следующий раз получить еду. Он качает в мою сторону головой и трется губами об заднюю часть своей ладони, пока наблюдает через ветровое стекло за забытым прошлом, откуда он родом.
Два часа спустя, мы едим очередную еду из цыпленка и тортильи (кукурузные или пшеничные лепешки со специями), на этот раз в кампании кузенов и еще одного дяди Мози со стороны отца, который привел с собой свою молодую, беременную жену. Мо и я купили ром и колы наряду со стаканами и льдом. Воссоединение превратилось в вечеринку и стали появляться разные соседи. Я согрелась сладким, густым напитком и обнимаюсь с маленькой кузиной Мози Росарио, которая отказалась оставить меня. Здесь в Ла Несе холодно, а я вижу, что у большинства гостей пластиковые сандалии. Мексиканское болеро играет на заднем фоне, пока я наблюдаю, как Мози подходит к каждому, отчаянно пытаясь присоединиться и пообщаться на испанском.
Напитки продолжают течь рекой, а люди продолжают прибывать, пока маленькая Росария не начинает похрапывать на моих руках. По правде говоря, я не далеко от ее состояния и положив ее головку на плечо, я направляюсь к креслу в углу.
Притупленный гул толпы кажется немного возрастает. Я слышу чоканье стаканов
То, что я не смогла перевести, однозначно имеет отношение к Мози, его лоб сморщен, а брови сошлись на переносице. Он продолжает нервно поглядывать на меня, словно хочет, чтобы я присоединилась к нему, но на моих коленях расположилась спящая Росария. В итоге он решает отойти, проявляя вежливость и щепетильность, прося разрешение удалиться. В конце концов, он причина этой вечеринки.
Он наклоняется и целует меня в щеку, убирая волосы Росарио с ее виска.
– Ты в порядке?
– шепчет он, словно мы заодно.
Я киваю ему головой, замечая, насколько серьезно он выглядит.
– Только что, что-то произошло? Такое ощущение, словно давление воздуха изменилось здесь? Это потому что все так пьяны?
У него округляются глаза и я вижу в Мози испуганного, маленького мальчика. Он сглатывает и шепчет.
– Я заговорил о Бризе. Они думают, что знают, где она.
– Правда?
– недоверчиво спрашиваю я.
– Она вернулась сюда? Это кажется -.
– По их словам, ее удочерил - ну, ее украл богатый ублюдок наркобарон с севера. Они вырастили ее, чтобы она стала королевой красоты, как ее приемная мать. Она знаменита. Якобы на телевидение. Мы должны поискать ее.
– Откуда они могут это знать? Это должно быть городская легенда, - мне не хочется быть грубой, но кажется еще более безжалостно позволит ему иметь ложную надежду.
– Она вылитая копия моей мамы. У кого-то был скриншот на телефоне. Я бы прогуглил ее, но здесь едва ли есть хоть какое-нибудь интернет соединение.
– И?
– спрашиваю я, барабанит об мой живот. Я хочу этого ради Мози. Я так сильно хочу этого ради него.
– Лана, она выглядит так, словно могла бы быть моей мамой. Это должна быть она.
– Ох, Мози!
– говорю я, со слезами, сползающими по моему лицу.
– Это такая хорошая новость и в тоже время, такая пугающая и странная. Как ты себя чувствуешь?
– Становится лучше, - говорит Мози, обходя меня со спины и опускаясь на колени рядом с моим ухом. Он улыбается нервной улыбкой хозяевам дома и поднимает свой ром с колой в притворном тосте. Он не берет другую выпивку.
– Она умирает от почечной недостаточности. Это было во всех новостях. Я удивлен, что мы не видели это.
Умирающая королева красоты звучит драматично и в тоже время очень знакомо.
– О Боже! Я видела! Томми и Рокко следили за этой историей. Не могу поверить, что твоя сестренка знаменитость. И королева красоты. Нет, забудь, я полностью вижу это. Рост, структура лица. Вы все могли бы быть моделями.
Мози пробегается руками по своим волосам и делает глубокий вдох.
– Я действительно хочу убраться отсюда!
– Отсюда, отсюда!
– я повторяю движение.
– Все были очень хорошими, но я чувствую себя как рыба без воды.