Доставка
Шрифт:
Он держит себя так возвышенно, что я не могу не чувствовать гордость. Несмотря на репортеров и желание новостных каналов сделать из этого сенсацию, Мози решает вопросы касательно данной ситуации, как он решает все остальное - с изяществом. Именно поэтому он показывает не только зрелость, но также образованность, что очень далеко от его реальности. Он необыкновенный человек. Но я и так знала об этом.
– У меня появилось пятьдесят тысяч новых подписчиков в Инстаграме меньше чем за один день, - говорю я Мози за чашечкой кофе в соседнем кафе Sanborns, когда просматриваю свой телефон. Мы не ушли далеко от палаток прессы, которые они
– Я даже не хочу спрашивать, сколько подписчиков появилось у тебя. Это все слишком. Я бы никогда не подумала, что все будет вот так, когда мы найдем ее.
Мози с тревогой попивает свой кофе и гладит мою ногу под столом. Он говорит:
– Реальный вопрос в том, сколько подписчиков сейчас у Алексея? Он, должно быть, сходит с ума.
– Он в порядке. Я написала ему, держа его в курсе этого шоу ненормальных. Ему нравиться быть известным из-за связи с нами. До тех пор пока его никто не беспокоит лично - он будет в порядке.
– Лана, я так чертовски рад, что ты здесь со мной, - говорит Мози с серьезным лицом. Он берет обе мои руки в свои руки и снова говорит, - Так чертовски рад. Я не знаю, чтобы я делал без тебя.
Вероятнее всего, он бы трахался. Не могу поверить, что мы так и не смогли заняться сексом. Кто знает, когда это произойдет, после того, как мы во все это ввязались.
– Прости, что я не захотела позировать для фотографий. Это как подпитывать безумство. Вещи такого плана пугают меня.
– Лана, просто предупреждаю тебя. Это все равно выплывет. Они фотографируют не зависимо, хочешь ты этого или нет. Это только вопрос времени, пока не всплывет твое фото.
– Ты говоришь обо мне, как о шпионке.
– Они узнают, кто ты такая и затем они начнут глубоко копать, сделают это целью, будут раскручивать это и попытаются использовать, пытаясь сделать из этого историю, даже если для этого нет никаких оснований.
– Это не такая уж проблема, - говорю я, большим пальцем снова и снова прокручивая одно из его серебряных колец.
– Не то чтобы они могли уволить меня с моей не работы, которой у меня даже нет.
– Хотя, по прибытию в Мексику, я употребила целую кучу наркотиков. Мне придется заново строить новую карьеру. Они никогда не позволят мне быть социальным работником.
Мози смотрит на меня глазами, полными сострадания. У меня такое чувство, что он хочет сообщить мне что-то важное. Я чувствую любовь, исходящую от него и просачивающуюся через трещины огражденных мною частей.
– Я хочу, чтобы ты знала, я всегда буду помнить все, чем ты пожертвовала ради меня. Никто и никогда так хорошо не заботился обо мне.
– Мо, ты говоришь так, словно собираешься умереть. Перестань быть таким мрачным!
– говорю я, макая последний кусочек блинчика в какой-то сироп и поднося его ко рту.
– Мы можем поговорить о чем-то другом? О чем угодно?
– но я уже потеряла внимание Мози и он переключился на свой телефон. Что-то привлекло его внимание и он показывает мне жест рукой, когда нажимает кнопку и подносит аппарат к уху. Я в ужасе от того, что возможно я полностью потеряю Мози. Он молниеносно стал знаменитостью, национальным героем. Его сестра уже знаменита и он собирается спасти ее. А я просто бедная девчонка из Детройда, без работы, без сбережений и без особых перспектив на горизонте. Я не артистична, я не гениальна. Я даже не такая сексуальная, как он. Может, он просто хочет, чтобы кто-нибудь помог ему пройти через операцию, а затем он сможет начать свою новую жизнь. Я вернусь в Детройд,
Он заканчивает телефонный разговор и возвращается, его руки в карманах. Он смотрит на меня, бьет по креслу и предлагает руку, чтобы помочь мне встать.
Я смотрю на Мози и вздыхаю.
– Мы вылетаем утром. В Сьюдад-Хуарес (город в Мексике в северной части штата Чиуауа), затем в Даллас на операцию. Они отправляют частный самолет. У этих людей есть деньги.
– Почему не сегодня вечером?
– Им нужен день, чтобы предоставить мне документы. У них есть связи, чтобы сделать это. По другому я никак не смогу вернуться на законных основаниях, после того, как уже был депортирован. Они тесно связанны с мексиканскими властями, так что, видимо, они могут решить это. Или возможно, они знают, что мне и тебе необходимо провести эту ночь вместе, чтобы все исправить.
Это мой первый раз в частном самолете. В Бенито Хуарес, международном аэропорту Мехико кажется непропорционально большое количество частных самолетов в сравнении с бедным населением города. Я думаю, когда вы богаты в Мехико, вы богаче богатых - вы неприкасаемые. Мози идет с уверенностью, за руку ведя меня за собой. Может быть, он не видит возможности закончить мертвым и истекающим кровью в гостиничной ванне. Именно это вижу я, видения не перестают мучать меня. Если он откажется отдавать почку, они просто бесплатно сделают все сами и заметут свои следы. Следы, в частности, это я. Кто доверяет наркобаронам быть ответственным за операцию по трансплантации органов?
Наша линия регистрации - это отдельная линия. Крутые вещи для крутых людей. Мы проходим к выходу и садимся в самолет, никаких очередей, никакого ожидания.
Бриза на больничной кровати в Сьюдад-Хуарес и она быстро увядает. В каком-то смысле, она всю жизнь ждала Мози так же, как он ждал ее, но по совсем другим причинам. Я уверенна это самый последний вид воссоединение, который он ожидал. На самом деле я не думаю, что Мози ожидал воссоединения, он искал Бризу, полагая, что подтвердит ее смерть.
Как только подтвердили, что он подходит (сегодня в четыре часа утра) семья Мирамонтес взяла на себя все наши расходы. Они проследили за тем, что мы избавились от моей машины, но человек в костюме появился в гостинице спустя час, чтобы щедро заплатить мне наличными стоимостью, значительно превышающую ее ценность. Этим утром нас забрал лимузин, но не раньше чем нам предложили услуги стилиста и доставку новой одежды в номер, на ряду со свежими хризантемами, замечательным завтраком, который включал в себя шампанское. Мы оба отказались от всех услуг. Мози надел все черное, шапочку и свои серебряные кольца. Я надела винтажное цветастое платье и кеды. Мои волосы высушены естественным путем, за что Томми убил бы меня. Это наш способ доставить неприятности отвратительно богатому наркобарону, СМИ и возможно всей Мексике. Это то, кто мы есть, вы можете либо принять это, либо проваливать.
У нас два водителя и группа личной охраны, которая помогает нам пройти сквозь толпу возле гостиницы. Мози спокоен. Но я в ужасе от этих людей потому что, эй, я видела новости. Я также имела дело с эмоциональным потрясением и заманиванием в ловушку нарко-торговли бедных детей, которые выросли в такой среде. В каком-то смысле, Мози и Бризе повезло. Наркобарон изменил их судьбы, разделив их, но в обмен на это, они жили жизнью относительно защищенной от террора и страха. Бриза, потому что была на стороне тех, кто терроризировал, а Мози потому, что переехал в США, и ему никогда не приходилось оглядываться на это.