Доспехи света
Шрифт:
Хорнбим снова вышел под дождь и направился к дому Риддика.
Дворецкий Риддика взял мокрое пальто и шляпу Хорнбима и повесил их у камина в холле.
— Сквайр Риддик завтракает, олдермен, — сказал он.
Хорнбим посмотрел на свои карманные часы. Приближался полдень. Это был поздний завтрак.
Дворецкий открыл дверь и сказал:
— Вы можете принять олдермена Хорнбима, сэр?
Раздался голос Риддика:
— Впустите его.
Хорнбим вошел в столовую и увидел, что Риддик был не один. Рядом с ним сидела
— Входите, Хорнбим, — сказал Риддик. — О, кстати, это… — Он, казалось, не мог вспомнить имя девушки.
— Мариана, — сказала она. Она бросила на Хорнбима кокетливый взгляд. — Я испанка, видите ли.
«Такая же испанка, как моя задница», — подумал Хорнбим.
— Угощайтесь косточкой, — гостеприимно предложил Риддик. — Они восхитительны.
Он сделал большой глоток из кружки с пивом. Его глаза были налиты кровью.
— Нет, благодарю вас, — сказал Хорнбим. Он повернулся к дворецкому, который собирался выйти из комнаты. — Но я был бы признателен за чашку крепкого кофе со сливками.
— Немедленно, сэр.
Хорнбим сел. Ему было не по себе за одним столом с Марианой. Проституция вызывала у него отвращение. Но ему была нужна помощь Уилла.
— Я пытался добиться запрета этого так называемого Сократовского общества, основанного Спейдом.
— И этой бешеной коровы Сэл Клитроу.
— Да. Альфа Нэша избили, а виконт Нортвуд, наш член парламента, отказывается помогать.
— Но у вас ведь есть план, не так ли? — со знанием дела спросил Риддик.
— Ой, смотри, — сказала Мариана. — Я пролила немного костного мозга себе на грудь. Поможешь мне его стереть, Уилли?
Риддик взял салфетку и вытер верх ее груди, видневшийся из-под одежды.
— А почему бы тебе не воспользоваться языком? — спросила Мариана.
Это было уже слишком для Хорнбима.
— Слушай, Уилл, мы можем поговорить наедине?
— Конечно, — ответил Риддик. — Ступай, дорогуша.
Мариана встала, надув губы.
— Я воспользуюсь языком позже, дорогая, — сказал Риддик.
— Буду ждать.
Когда дверь закрылась, Хорнбим сказал:
— Давно пора тебе завязывать с подобными вещами. Ты скоро женишься — на моей дочери.
Риддик смутился.
— Конечно, конечно, — сказал он. — На самом деле, я как раз прощался с Марианой.
— Хорошо.
Хорнбим ни на секунду в это не поверил. Но настаивать не стал. Он не хотел рисковать жирными прибылями, которые получал с помощью Риддика.
— Я буду образцовым мужем, — поклялся Риддик. — Холостяцкая жизнь для меня закончена.
— Очень рад это слышать. Шлюха за твоим завтраком действительно за гранью пристойного поведения.
Дворецкий вошел с кофе для Хорнбима.
—
— Люди, которые, скорее всего, пойдут на собрания Спейда, и так ему сочувствуют. Возможно, там не будет никого, кто представил бы иную точку зрения. Им нужна энергичная оппозиция.
— Энергичная?
«Риддик быстро соображает», — подумал Хорнбим.
— Не сомневаюсь, в городе найдется много стойких патриотов, которых возмутит та чушь, что несут Спейд и Сэл.
Риддик медленно кивнул.
— Полагаю, ты можешь знать некоторых из этих парней.
— Я точно знаю, где их найти. Можно начать поиски с таверны «Бойня» у набережной.
Это звучало хорошо.
— Как думаешь, ты сможешь зазвать некоторых из них на следующее собрание?
— О да, — с ухмылкой ответил Риддик. — Они придут с большой охотой.
15
Эймос столкнулся с Рупом Андервудом на Хай-стрит и понял, что они давно не виделись. Методисты наконец отделились от Англиканской церкви, и Руп, вероятно, был среди тех, кто решил остаться с официальной церковью. Эймос спросил его прямо:
— Ты от нас, методистов, отказался?
— Я отказался от Джейн, — кисло ответил Руп. Он тряхнул головой, чтобы убрать волосы с глаз. — Вернее, это она от меня отказалась.
Для Эймоса это была важная новость.
— Что случилось?
Красивое лицо Рупа исказила гримаса разочарования и обиды.
— Она меня бросила, вот что. Так что можешь забирать ее себе. Я даже ревновать не буду. Что до меня, она вся твоя.
— Она расторгла помолвку?
— Мы никогда не были официально помолвлены. У нас было «взаимопонимание». А теперь его нет. «Прощай, — сказала она, — и да благословит тебя Бог».
Эймосу было жаль Рупа, но в то же время он не мог не преисполниться надеждой. «Если Джейн больше не хочет Рупа, — гадал он, — есть ли шанс, что она захочет меня?» Он едва смел об этом думать.
— Она сказала, почему разрывает отношения?
— Она не сказала правды. Говорит, что осознала, что не любит меня. Не уверен, что она вообще когда-либо любила. Правда в том, что по ее представлениям у меня недостаточно денег.
Эймос все еще не понимал.
— Но что-то должно было случиться, что изменило ее чувства.
— Да. Ее отец ушел из англиканского духовенства. Он больше не каноник собора.
— Я знаю, но…
Тут его осенило.
— Теперь он беден.
— Он будет жить на то, что методистская община сможет наскрести ему на жалованье. Больше никаких модных нарядов для Джейн, никаких служанок, чтобы одевать ее и причесывать, никакого вышитого белья.
Эймос был шокирован упоминанием белья. Руп ведь не мог ничего знать о белье Джейн, не так ли? Но они были своего рода парой долгое время. Возможно, она позволяла ему вольности.