Доспехи света
Шрифт:
— В Кингсбридж, — ответила Сэл.
*
Последние несколько дней Эймос и Роджер переделывали прялку «Дженни».
Они работали в задней комнате склада Эймоса, за запертой дверью. Они не хотели, чтобы новость о новой машине распространилась раньше времени.
Они испытывали ее на английской шерсти, которая была жестче импортной испанской или ирландской, ее длинные волокна меньше рвались. Роджер привязал по рыхлому жгуту ровницы к каждому из восьми веретен, а затем продел их через зажим, который держал их натянутыми во время прядения. Когда все было готово, Эймос запустил машину.
Ручное
— Работает! — ликующе сказал он.
— У Франклендов работницы крутили колесо гораздо быстрее, — заметил Роджер.
Эймос ускорил темп, и нити начали рваться.
— Как мы и боялись, — сказал Роджер.
— Это можно исправить?
— У меня есть на этот счет кое-какие идеи.
В течение нескольких дней Роджер пробовал разные идеи. Та, что сработала, заключалась в том, чтобы утяжелить нити, чтобы они оставались натянутыми на каждом этапе процесса. Потребовалось еще немало проб и ошибок, чтобы подобрать нужный вес. Сегодня, после наполненного разочарованиями утра экспериментов, им наконец это удалось, а затем мать Эймоса позвала их к обеду.
*
Воспоминания Сэл о Кингсбридже были яркими. Хотя ее последний визит был десять лет назад, это было поразительное событие, и она помнила каждую деталь. И сегодня она видела, как сильно изменился город.
Приближаясь с возвышенности на севере, она видела знакомые ориентиры: собор, купол Шерстяной биржи и реку с ее характерным двойным мостом. Город казался больше, особенно на юго-западе, где домов было больше, чем она помнила. Но она увидела и кое-что новое. На другом берегу реки, выше по течению от моста, где раньше были одни поля, она увидела полдюжины длинных, высоких зданий с рядами больших окон, все у самой воды. Она смутно припомнила, как слышала разговоры о подобных постройках: это были фабрики, где делали сукно. Это были узкие здания с высокими окнами, чтобы рабочие могли хорошо видеть свою работу. Вода была нужна для валяния сукна и для крашения, а там, где река текла достаточно быстро, течение могло также приводить в движение различные механизмы. «Часть этого, должно быть, была здесь и десять лет назад, — рассудила она, — ведь Кингсбридж был суконным городом еще до моего рождения». Но раньше здания были маленькими и разбросанными. Они выросли и разрослись, и теперь здесь был отчетливый промышленный район.
— Почти пришли, Кит, — сказала она. Он выбился из сил, спотыкался. Она бы понесла его, но ей итак приходилось нести прялку и котелок.
Они вошли в город. Сэл спросила у женщины с дружелюбным лицом, где живет Эймос Барроуфилд, и ей объяснили дорогу к дому возле собора.
Дверь открыла служанка.
— Я одна из прях Эймоса Барроуфилда, — сказала Сэл. — Я бы хотела поговорить с ним, если можно.
Служанка была настороже.
— Как вас зовут, пожалуйста?
— Сэл Клитроу.
— О! — сказала служанка. — Мы о вас наслышаны. — Она посмотрела на Кита. — Это тот самый мальчик, которого
— Да, это Кит.
— Уверена, Эймос захочет вас видеть. Входите. Меня, кстати, зовут Эллен. — Она провела их через дом. — Они как раз заканчивают обедать. Принести вам двоим чаю?
— Это было бы даром небесным, — сказала Сэл.
Эллен провела их в столовую. Эймос сидел за столом с Роджером Риддиком. Они оба были поражены, увидев Сэл и Кита.
Сэл сделала реверанс, а затем резко сказала:
— Меня изгнали из Бэдфорда.
— За что? — спросил Роджер.
— Мне стыдно говорить, мистер Роджер, — сказала Сэл, — но я ударила вашего брата Уилла по голове и сбила его с ног.
На секунду воцарилась тишина, затем Роджер расхохотался, и мгновение спустя к нему присоединился Эймос.
— Молодец! — сказал Роджер. — Давно пора было ему врезать.
Когда они успокоились, она сказала:
— Вам-то смешно, а у меня теперь нет дома. Мистер Барроуфилд, если я смогу найти здесь, в Кингсбридже, жилье, я надеюсь, что смогу и дальше прясть для вас, если я вам еще нужна.
— Конечно, нужны! — сказал Эймос.
С плеч Сэл словно упал тяжелый груз.
— Я с большой радостью буду покупать вашу пряжу, — продолжал Эймос. Он на мгновение задумался, а потом сказал: — Но у меня есть идея получше. Возможно, я смогу предложить вам работу, за которую будут платить немного больше, чем за ручное прядение.
— Что это за работа?
Эймос встал.
— Мне нужно вам показать, — сказал он. — Пойдемте на склад. У нас с Роджером есть новая машина.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
БУНТ ДОМОХОЗЯЕК
1795 год
11
Сэл и Кит работали на Эймоса уже больше двух лет. За это время место работы изменилось. Предприятие стало слишком большим для склада за домом Эймоса. Теперь у него было шесть прядильных машин и валяльня. Он арендовал небольшую фабрику у реки, на северо-западе Кингсбриджа, где течение было достаточно быстрым, чтобы приводить в движение сукновальные молоты, уплотнявшие и усаживавшие ткань.
Они трудились с пяти часов утра до семи вечера, кроме субботы — благословенной субботы, — когда работали лишь до пяти. Все дети постоянно были уставшими. Тем не менее жизнь стала лучше, чем прежде. У матери Кита были деньги, они жили в теплом доме с настоящим дымоходом, и, самое главное, они сбежали от бэдфордского задиры, убившего его отца. Он надеялся, что больше никогда не будет жить в деревне.
Однако война медленно, но верно меняла все к худшему. Кит в свои девять лет уже понимал, что такое деньги, и знал, что из-за военных налогов цены на все выросли, а плата суконщикам осталась прежней. Хлеб налогом не облагался, но подорожал из-за плохого урожая. Первое время, научившись работать на прялке «Дженни», Сэл могла позволить себе говядину, чай с сахаром и пирожные. Но теперь они снова ели бекон и пили слабое пиво. И все же это было лучше, чем прежняя жизнь в деревне.
Лучшей подругой Кита была девочка по имени Сью, примерно его возраста, которая, как и он, потеряла отца. Она работала со своей матерью, Джоан, на прядильной машине рядом с машиной Сэл на фабрике Барроуфилда.