Доспехи света
Шрифт:
— Я уеду рано утром, — сказала она. — Я лишь хочу, чтобы вы все за меня помолились.
Брайан встал и произнес молитву-экспромт, прося Бога взглянуть на Сэл и Кита и позаботиться о них, что бы ни случилось. Затем начались вопросы. Они спрашивали ее обо всем, о чем она спрашивала себя сама, и у нее не было ответов.
Брайан был практичен.
— Тебе придется уйти лишь с тем, что сможешь унести. Остальные твои вещи мы сохраним здесь, в этом сарае. Когда ты где-нибудь устроишься, сможешь вернуться с телегой и все забрать.
Его забота и доброта заставили Сэл захотеть
— У моей тетки есть постоялый двор в Комбе, — сказал чесальщик шерсти Мик Сибрук, — дешевый и чистый.
— Это могло бы помочь, — сказала Сэл, хотя до Комба было два дня пути, что было пугающим расстоянием для той, кто редко покидал Бэдфорд. — Но мне нужно как-то зарабатывать на жизнь. Я не могу просить пособия для бедных, ведь его дают только в том приходе, где ты родился.
— А как насчет каменоломни в Аутенеме? — спросил Джимми Манн. — Им всегда нужны рабочие.
Сэл засомневалась.
— Разве они нанимают женщин? — Она никогда не была в Аутенеме, но хорошо знала мужские предрассудки.
— Не знаю, но ты столь же сильная, как и большинство мужчин, — сказал Джимми.
— Вот это их и смущает.
Люди хотели помочь, и у них были самые разные предложения, но все это были лишь догадки, а Сэл и Кит могли умереть с голоду, проверяя их. Через некоторое время она поблагодарила всех и, держа Кита за руку, попрощалась.
Пока она была в сарае, наступила ночь, но она легко нашла дорогу в темноте. Завтра вечером она будет в чужом месте.
Вернувшись домой, она подогрела немного бульона на ужин, а затем уложила Кита спать.
Она некоторое время сидела у огня, погруженная в свои думы, потом в дверь постучали. Вошли Айк Клитроу, дядя Гарри, и Джимми Манн. Джимми держал в руках свою треуголку.
— Друзья собрали немного денег, — сказал дядя Айк. — Это немного.
Джимми показал ей, что в его шляпе лежит небольшая горстка пенни и несколько шиллингов. Айк был прав, это было немного, но это могло стать решающей помощью в ближайшие отчаянные дни. Бездомным приходилось покупать еду в тавернах, где она стоила дороже.
Джимми высыпал монеты на стол — маленький ручеек меди и серебра. Сэл знала, как трудно бедным людям отдавать деньги.
— Я не могу вам сказать… — она задохнулась и начала снова. — Я не могу вам сказать, как я благодарна Богу за таких хороших друзей.
«И как мне горько оставлять их всех», — подумала она.
— Да благословит тебя Бог, Сэл, — сказал Айк.
— И тебя, и тебя, Джимми.
После их ухода она легла спать, но долго не могла заснуть. Люди говорили «Да благословит тебя Бог», но иногда Бог не благословлял, и в последнее время она чувствовала себя проклятой. Бог послал ей хороших друзей, но и дал могущественных врагов.
Она подумала о своей тете Саре, которая добровольно покинула деревню и уехала в Кингсбридж продавать баллады на улице. Сэл всегда восхищалась Сарой. Возможно, и Сэл, уехав, сможет преуспеть. Деревенская жизнь никогда не была тем, чего она хотела, до встречи с Гарри.
Тетя Сара уехала в Кингсбридж. Может, и место Сэл было тоже там.
Чем больше она думала об этом, тем лучше ей казалась эта мысль. Она могла добраться
Ей стало немного легче от забрезживших возможностей. Она была измотана и опустошена, и в конце концов сон одолел ее. Однако проснулась она еще до рассвета. Не зная, который час, она передвигалась по дому в тусклом свете тлеющих в камине углей. Она собрала те немногие вещи, что возьмет с собой.
Нужно было взять прялку матери. Она была тяжелой, и ей предстояло нести ее десять миль, но это могло стать ее единственным средством к существованию.
Сменной одежды у нее не было. Она пойдет в своем единственном платье, туфлях и шляпе. Ей хотелось бы иметь обувь для Кита, но он никогда ее не носил до того, как пошел работать в усадьбу. Его пальтишко было слишком велико, что было благословением, ведь он не вырастет из него еще много лет.
Она возьмет свой котелок, кухонный нож и ту малость еды, что была в доме. Она помедлила над Библией отца, но решила ее оставить. Книгой Кита не накормишь.
Она гадала, будут ли у нее когда-нибудь деньги, чтобы нанять телегу и забрать свою мебель. Ее было немного, всего две кровати, стол, два табурета и скамья, но ее сделал Гарри, и она ее любила.
Когда на востоке, за полями, в небе забрезжила первая серая полоска, она разбудила Кита и сварила кашу. Потом вымыла котелок, миски и ложки и связала их в узел старой бечевкой. Еду она сложила в мешок и дала нести Киту. Затем они вышли, и Сэл закрыла дверь, уверенная, что больше никогда ее не откроет.
Сначала они пошли к церкви Святого Матфея. Там, на кладбище, стоял простой деревянный крест, на перекладине которого белой краской было аккуратно выведено «Гарри Клитроу».
— Давай преклоним здесь колени на несколько мгновений, — сказала она Киту.
Он выглядел озадаченным, но не стал спрашивать, и они оба опустились на колени у могилы.
Сэл думала о Гарри, о его жилистом теле, о его строптивом нраве, о его любви к ней и заботе о Ките. Она была уверена, что теперь он на небесах. Она вспоминала те моменты, когда они были вместе. Сначала заигрывания, потом робкие поцелуи и держания за руки, тайные встречи в лесу после воскресной службы, когда они не могли оторваться друг от друга, и, наконец, осознание, что они хотят провести вместе всю жизнь. Она также вспомнила, как он умирал в муках, и задалась вопросом, как такая жестокость может быть Божьей волей.
Затем она вслух произнесла молитву-экспромт, как это делали методисты на своих собраниях. Она попросила Гарри присмотреть за ней и их ребенком и умоляла Бога помочь ей позаботиться о Ките. Она попросила прощения за свой грех. За то, что ударила Уилла. Заставить себя помолиться, чтобы ухо Уилла зажило, она так и не смогла. Она попросила, чтобы ее испытания не длились слишком долго, а затем сказала «аминь», и Кит тоже сказал «аминь».
Они встали и вышли с кладбища.
— Куда мы теперь идем? — спросил Кит.