Доспехи света
Шрифт:
Это была правда, и Спейд рассмеялся.
Арабелла подошла к двери. Спейд положил руку на дверную ручку, но, прежде чем он успел открыть для нее дверь, она его поцеловала.
Поцелуй вышел неуклюжим. Она метнулась вперед и неловко ткнулась губами ему в подбородок.
«Видно, практики у нее маловато», — подумал он.
Но она быстро исправилась и поцеловала его в губы. Затем отстранилась, но он почувствовал, что это еще не все, и через мгновение она поцеловала его снова. На этот раз она прижалась к его
«Кто-нибудь может войти», — подумал он. Он не был уверен, что в Кингсбридже сделают с мужчиной, поцеловавшим жену епископа. Но он слишком утопал в неге, чтобы остановиться. Она взяла его руки со своих плеч, опустила их ниже, и он ощутил ее мягкую грудь. Она наполнила его ладони. Когда он осторожно сжал ее, она издала тихий горловой звук.
Она внезапно опомнилась. Отстранилась, пристально глядя ему в глаза.
— Боже, спаси меня, — тихо прошептала она.
Затем отвернулась, открыла дверь и поспешно вышла.
Спейд стоял неподвижно, думая: «Что это было?»
*
Олдермен Джозеф Хорнбим любил, чтобы завтрак был накрыт с размахом: бекон, почки и сосиски, яйца, тосты с маслом, чай, кофе, молоко и сливки. Сам он ел немного, как правило кофе со сливками и тост, но ему было приятно сознавать, что при желании он может пировать, как король.
Его дочь, Дебора, была похожа на него, но его жена, Линни, и их сын, Говард, уплетали за обе щеки, отчего оба были пухлыми. Такими же были и слуги, доедавшие остатки.
Хорнбим читал «Таймс».
— Испания заключила мир с Францией, — сказал он, отпив глоток своего сливочного кофе.
— Но война ведь не окончена? — спросила Дебора. Она была сообразительной. Вся в него.
— Для Англии не окончена, нет, — ответил он. — Мы не заключили мира с этими кровожадными французскими революционерами, и, надеюсь, никогда не заключим.
Он оценивающе посмотрел на Дебору. Она была не очень привлекательна, подумал он, хотя судить так о собственных детях трудно. У нее были густые темные волнистые волосы и красивые карие глаза, но подбородок был слишком велик для красавицы. В восемнадцать лет ей было пора уже замуж. Возможно, ее можно было бы подтолкнуть к супругу, который принес бы пользу семейному делу.
— Я видел, как ты разговаривала с Уиллом Риддиком в театре, — сказал он.
Она одарила его прямым взглядом. Она его не боялась. Его боялись ее брат и мать. Дебора была почтительна, но не покорна.
— Неужели? — нейтрально спросила она.
Пытаясь казаться безразличным, Хорнбим спросил:
— Тебе нравится Риддик?
Она задумчиво помолчала.
— Да, нравится. Он из тех мужчин, что получают желаемое. А почему вы спрашиваете?
— Мы с ним ведем выгодные
— Военные контракты.
Она ничего не упускала.
— Именно, — сказал он. — Я пригласил его сегодня на ужин. Рад, что он тебе нравится — вечер обещает быть приятным.
В комнату вошел лакей Симпсон и сказал:
— Олдермен Хорнбим, сэр, молочник хотел бы с вами переговорить, если вам будет удобно.
— Молочник? — Хорнбим был озадачен. — Что это, черт возьми, значит?
Хорнбим редко разговаривал с торговцами, поставлявшими продукты в дом. Затем он вспомнил, что давал этому человеку в долг. Звали его Альфред Нэш. Он встал, бросил салфетку на стул и вышел.
Нэш стоял в заднем холле, который называли обувной. С его пальто и шляпы капал дождь. Хорнбим уловил запах молока.
— Зачем вы пришли ко мне, Нэш? — резко спросил он. Он надеялся, что тот не собирается просить еще денег.
— Чтобы сообщить вам кое-что, олдермен.
Это меняло дело.
— Продолжайте.
— Я случайно услышал кое-что, что может вас заинтересовать, и подумал, что передам вам, раз уж вы так любезно одолжили мне деньги на расширение моей молочной.
— Хорошо. Что вы слышали?
— Дэвид Шовеллер, тот, которого зовут Спейд, создает в Кингсбридже отделение Лондонского корреспондентского общества.
Вот это действительно была интересная информация.
— Вот как, черт побери!
Хорнбим ненавидел Спейда. Тот разрушил его давний план по захвату дела, принадлежавшего Обадайе Барроуфилду и унаследованного Эймосом. Заем, который Спейд организовал для Эймоса, расстроил планы Хорнбима, и вся его работа пошла насмарку.
— А поскольку вы председатель Общества Ривза… — продолжал Нэш.
— Да, конечно.
Общества Ривза были созданы правительством в противовес Лондонскому корреспондентскому обществу. Кингсбриджское Общество Ривза провело несколько вялых собраний и заглохло, но у Хорнбима все еще был полезный список благонамеренных людей, выступавших против радикализма.
— Кто еще замешан в этой новой группе?
— Джардж Бокс, ткач. Еще Сэл Клитроу, которая работает на прялке «Дженни» у Эймоса Барроуфилда. Хоть она и всего лишь женщина, ее слушают.
Такие люди бесили Хорнбима.
— Они просто хотят затащить нас всех в ту же грязь, в которой сами сидят, — горько сказал он. — Мы вытравим этих смутьянов, как нечисть. Спейда повесят за измену.
Нэш, казалось, был ошеломлен яростью Хорнбима.
— Но они говорили, что лондонских признали невиновными, — сказал он.
— Слабость, слабость. Вот что позволяет подобному процветать. Но Лондонские дела это одно. А тут у нас Кингсбридж.
— Да, сэр.
— Присмотрите за этим для меня, Нэш, не так ли?
— Могу, сэр. Они попросили меня войти в их комитет.