Доспех духа. Том 9
Шрифт:
Борясь с неприятными ощущениями, я только через несколько часов понял, что мне их просто не победить. Единственный выход, который я смог найти — это отгородиться глухим барьером, тем более что с ними у меня всегда ладилось. Но даже отстранившись от мирового «ци», понадобился ещё час, чтобы прийти в себя.
Открыв в очередной раз глаза и не увидев вспышек и ярких росчерков, я с облегчением выдохнул. Исчез гул и навалилась звенящая тишина, но постепенно в неё начали врываться отдалённые голоса, звук работающего двигателя и хруст камня. Барьер, который я успел поставить перед самым первым взрывом, выстоял и к утру стал похож
— Который час? — спросил я у Сабины, задумчиво смотрящей сквозь мутный купол на мелькающие силуэты.
— Часов шесть утра, — ответила она, затем посмотрела на меня, широко распахнув глаза. Вскочив со стула, крепко обняла.
— Ты в порядке? — уточнил я.
— Со мной всё хорошо, — сказала она и целую минуту не отпускала. — Я очень за тебя переживала. Ты плохо выглядел. У вас говорят, что краше в гроб кладут.
— Умеешь ты подбодрить, — я улыбнулся. — Чувствую себя на семь баллов из десяти, но этого достаточно, чтобы раздать кое-кому на орехи. Сейчас я соберусь с силами и пойду сворачивать шеи… негодяям.
— Кому? — она всё же отстранилась и посмотрела на меня немного устало. — Нападавшие разбежались. Сейчас спасатели работают. Час назад вытащили из-под завалов дворецкого и горничную по имени Люда. Они в подвал успели нырнуть, а его потом завалило немного и водой залило, но они чудом уцелели.
— Что значит, разбежались? — не понял я. — А подраться?
Сабина покачала головой, стукнула меня кулачком в плечо.
— Что-нибудь известно о княжнах? — спохватился я. — Скажи, что с ними всё в порядке.
Я нырнул в карман за телефоном, попытался включить, но увидел сообщение, что в батарее не осталось заряда. Сабина посмотрела на меня осуждающе, когда я принялся тихо ругаться на итальянском.
— Прости, — сказал я. — Сейчас барьер уберу, надо только сосредоточиться, а то руки дрожат. Недавно ведь из отпуска вернулся, а уже устал на целый год вперёд.
— И хотел драться в таком состоянии?
— Надрать кое-кому задницу сил у меня хватит.
Вздохнув, я решительно отпустил контроль над силой. Барьер послушно исчез, обдав нас лёгкими брызгами воды. Дождь к утру закончился, но небо по-прежнему было пасмурным, с низкими тяжёлыми тучами. Вокруг же было шумно, во дворе работал дизельный генератор, звук которого я слышал сквозь барьер. Там же развернули два больших шатра, установили столы и огромные лампы, до сих пор светящиеся мягким жёлтым светом. В ближайшем шатре я заметил братьев Орловых, в знакомых комбинезонах, их военного начальника и главу полиции. А вообще, суеты вокруг было много. Оглянувшись, я посмотрел на то, что осталось от дома, и погрустнел. Порушили его знатно, немного подкоптив огненными техниками. Участок пола, оставшийся целым и невредимым, смотрелся нелепо посреди окружающего разгрома.
Взяв за руку Сабину, я помог ей перебраться через завалы к лестнице. У спуска дежурил незнакомый мне мужчина лет сорока, в дорогом костюме и со сложенным зонтом-тростью в руках. Он нетерпеливо мерил шагами площадку
— Позвоню тебе, как только освобожусь, — сказала Сабина, глядя на меня обречённым взглядом. Её уже вели к дорогой чёрной машине, на которой красовался флажок Италии.
Я помахал ей рукой, очень надеясь, что отец заберёт её домой и одной проблемой у меня станет меньше. И хорошо бы герцог не сильно осерчал на то, что втянул его дочку в неприятности, едва не стоившие ей жизни.
На больших оранжевых ящиках, справа от шатров, я заметил командора Ливио, над которым хлопотала Милена. Голова у итальянца была обильно забинтована, и Сова пыталась понять, промокли ли бинты. В самом шатре меня тоже заметили, но я решил сначала поговорить с Ливио.
— Шеф, — он попытался встать, но Милена положила ему руку на плечо, не дав подняться.
— Сиди уже, — недовольно сказала она и посмотрела на меня. — Шеф, отправь в больницу этого упёртого болвана. Он ведь меня понимает, но упирается, как…
Ливио на русском говорил примерно так же, как Милена на английском, то есть, с горем пополам. Интересно, как они находят общий язык? Я заметил несколько парней из отряда итальянцев, хмурых из-за того, что их не пропустили сюда с тяжёлым вооружением.
— Потерь нет, — сказал Ливио. — Микель из группы прикрытия сильно обгорел и Марко посекло осколками.
— А что с остальными? Где Алан?
— Он там, — Ливио показал на второй шатёр. — Что с другими я не знаю.
— Хорошо, — сказал я. — Езжай сейчас в больницу, присмотри за парнями. Если будет что-то нужно, звони.
— Да шеф, — он кивнул.
— Милена?
— Да, я поняла, — ответила тем же тоном. — Присмотрю за ним.
То, что не было потерь, меня немного успокоило. Каждый раз, слушая отчёт об очередной операции, внутри что-то сжимается в ожидании плохих новостей и, узнав, что всё хорошо, искренне радуешься. Вроде бы за столько времени можно было привыкнуть к плохим новостям, но не получается.
Алана я действительно нашёл во втором шатре, сейчас больше похожем на склад. Я уже понял, что ночью пострадал не только мой дом, но и несколько соседних. К примеру, дом, стоявший слева от нас, просто исчез. Перед его забором до сих пор дежурила карета скорой помощи и машина спасателей со спецоборудованием. Я сразу и не сообразил, зачем нужно было разрушать соседние дома.
Дожидаясь меня, Алан отдыхал на раскладном стуле, листая что-то на экране телефона. Выглядел он вполне себе бодро и невозмутимо, разве что слегка промок.
— Привет, — я опустился на соседний стул.
— Утро, — он не стал добавлять «доброе» к приветствию.
Алан огляделся, сделал непонятный вращательный жест указательным пальцем и приложил его к губам. Я понятливо кивнул, чувствуя разлитую в воздухе силу. Набрав на телефоне пару фраз, он показал мне. Было написано, что Василий и девушки успешно покинули район.
— Устал, поэтому ночью срубило так, что не смог достойно гостей встретить. Так обидно, что… — я не смог сразу подобрать слова и поморщился, сжав кулак. Сейчас сердиться можно только на себя.