Доспех духа. Том 9
Шрифт:
Никита никогда не сталкивался с мастерами, владеющими техникой огненного тела. Учитель объяснял, как действовать в такие моменты, но в реальности всё оказалось несколько сложнее. Пока огненный выбирался из машины, он успел раскидать людей из прикрытия, не способных сравниться с ним в скорости. Лишь последний не растерялся, сменив магазин в автомате, но не успел ничего сделать, так как его накрыл поток горячего огня.
Не выходя из режима, Никита побежал к огненному силуэту, неповоротливому и какому-то несуразному. Доспех духа прекрасно защищал его от высокой температуры, но пришлось задерживать дыхание и лёгкие сразу начали гореть. Находясь в огненной технике, любая попытка вдохнуть обернётся тем, что
Тяжело дыша, Никита махнул рукой Василию, чтобы не тянули время. От проезда до брошенной машины было рукой подать и следовало бежать из района как можно быстрее. Со стороны двух пожаров в центре района тянуло очень неприятной силой, не предвещающей ничего хорошего.
— Силён, чертяка, — сказал подбежавший Василий, нёсший на руках младшую из княжон.
— А ты думал? — хмыкнул Никита, всё ещё пытаясь отдышаться. — Осталось немного…
Мастера почти одновременно обернулись, глядя вглубь проезда, зажатого между заборами. По дороге в их сторону неспешно шёл крепкий мужчина в костюме. В свете огня от горящей машины можно было заметить, что дождь огибал его фигуру, а лужи буквально расступались в стороны. Никита оттеснил с дороги Василия и девушек, прижимая их к забору. Ему ещё никогда не было так страшно, отчего во рту пересохло, а в животе предательски похолодело. Он словно заворожённый смотрел, как неспешно шёл незнакомец, как остановился и недовольно посмотрел на горящую машину, распространяющую вокруг удушливый дым. В тот же миг огонь накрыла невидимая простыня, прижимая к земле и спустя всего несколько секунд он полностью исчез. В темноте слышался лишь шипящий звук воды, испаряющейся на раскалённом металле.
Никита мог поклясться, что на правой руке мужчины был золотой перстень с серебряным черепом. Выделяло украшение — отсутствие камней в глазницах черепа. Учитель говорил, что даже у верховного магистра в черепе на перстне были прозрачные и чистейшие бриллианты. Никому не дозволялось носить перстень без опознавательного знака, указывающего на твой ранг и положение. Что странно, в прохожем не ощущалось ни капли силы, словно перед ними был обычный человек, но при этом липкое ощущение страха не отпускало.
В темноте было плохо видно, но показалось, что, заметив вжавшихся в мокрый забор людей, мужчина коротко кивнул и направился дальше по улице в сторону центра квартала. Пройдя несколько шагов, он остановился и обернулся.
— Храни секреты, молодой адепт, — сказал мужчина на русском языке с едва уловимым акцентом. Он поднял руку, как бы показывая наверх, затем повернулся и двинулся дальше по улице, довольно быстро пропав во мраке.
— Лучше бы я уехал в Америку, — тихо повторил Никита, сглотнул ком в горле. Посмотрев наверх, увидел что-то тёмное нависающее над забором. Он протянул руку, но нерешительно остановился.
— Там вьющиеся розы, — тихо сказала Мария. — Я видела, когда машина горела.
Никита тихо выругался и побежал по улице, спеша как можно быстрее покинуть район. Ему внезапно захотелось вернуться в маленькую комнату без окон, куда его поселили и попросить генерала запереть снаружи.
В то же самое время, на противоположной стороне дороги от дома Матчиных, за высоким металлическим забором пряталась пара мастеров, давно разменявших шестой десяток лет. Оба приехали на встречу к князю
Сидя на корточках за кирпичной тумбой, Николай Егорович думал о том, что зря согласился на это глупое и нелепое мероприятие. Он не знал, чем Матчин не угодил Воронцову, но отказаться просто побоялся. Корил себя за слабые мысли о том, что два десятка сильных и умелых мастеров без особых проблем сметут талантливого, но молодого Кузьму, о котором в последнее время так много говорят, особенно телеканалы и газеты, подвластные Разумовскому. Кто же знал, что в доме, помимо Матчина окажется кто-то очень сильный, убивший Томина и одного из поляков так легко, как будто это простые люди, а не сильнейшие мастера в армии Воронцова. Николаю Егоровичу было безумно жалко Михаила, водителя и старого друга семьи. Он не знал, как теперь смотреть его супруге и дочерям в глаза, что говорить, как оправдываться.
— Егорыч, — к Каменскому на четвереньках подполз старый товарищ, Нилов. — Бежать надо.
— Вижу, — прорычал Николай. — Куда бежать?
— Да хотя бы — туда! — Нилов махнул рукой на запад, в сторону дома, во дворе которого они прятались. — Дворами. Главное — подальше отсюда.
— Ты же мастер воздуха, сделай что-нибудь.
— Что, мать вашу, я могу?! — выругался тот и показал пальцем в небо. — Там Метатель. С большой буквы. Ты знаешь, кто это? А я манипулятор. Я снаряд перехвачу, только когда он во мне дыру проделает сквозную. Тут только китайцы с их полями защитными могут что-то сделать. Да к чёрту его! И князя туда же!
Нилов на четвереньках пополз к дому.
— Стой… — Николай Егорович пару раз сжал кулаки и пополз следом, поняв, что где-то по пути потерял туфлю.
В шуме дождя что-то тихо свистнуло и больно ударило Николая в плечо, бросая его на землю. Лопатка отдала дикой болью, до ярких пятен в глазах, а рука просто отнялась. Почти сразу к резкой боли добавился жар, как будто проткнули раскалённой кочергой, пригвоздив к земле. Сильная рука схватила Николая Егоровича за ворот пиджака и потянула по мокрой траве так, что дорогая ткань затрещала, а пуговицы рубашки больно впились в шею.
— Убьёмся все, — тихо ругался Нилов. Пригнувшись, он бежал в сторону дома, таща за собой товарища. — Или разделим судьбу Орловых, будь они неладны… Орлов князя послал, и мы должны были…
Рядом ещё что-то свистнуло и с хрустом пробило каменную плиту дорожки. Николай Егорович спиной чувствовал, как позади, буквально в пятидесяти метрах, в темноте притаился настоящий демон. Князь воронцов, подгоняемый глупыми и недальновидными амбициями, пытался разбудить его, бросая камни и палки. И мастер воздуха, которого Нилов назвал «метателем», оказывал людям услугу, отгоняя их от логова демона.
Обычно я не спешу во время тренировок и не подгоняю себя, но сегодня старался изо всех сил. Мне вспомнились слова мистера Ма, когда он упоминал, что несколько дней отходил от секундного взгляда на мировое «ци». Нет, столько времени у меня в запасе не было. Если бы не шум в ушах, мешающий внятно мыслить и которым можно пытать, я бы разобрался со всей этой ерундой куда быстрее. Любая попытка открыть глаза вызывала яркие вспышки, вонзающие иголки прямо в мозг. Похоже, что тело просто не знало, как реагировать, и сбоило. Мало того что я постоянно чувствовал запах пепла, смешанного с озоном, так ещё и на языке появился этот незабываемый отвратительный привкус.