Дорогой, дай лапу!
Шрифт:
Я машу рыцарям, которые собрались приструнить вскочившего на ноги вторженца, чтобы не трогали.
– Ясное дело, шатаетесь вокруг замка как вор, вот вас и схватили, чего жаловаться? Почему сразу нельзя было сказать, на лбу же у вас не написано, кто вы такой?
Недовольный петух, и как его можно было не заметить, такие яркие одежды и эти пуговицы, золотом блестящие на свету, на фоне белого снега, кроме которого на улице других цветов почти и нет.
– Ты! Ты кто такая? Что ты можешь знать? Меня схватили самым бесцеремонным образом,
Если бы не присутствующие патрульные, которые этого шпиона притащили, то этот…как его там, Барек, точно бы мне по лицу прописал. Такой длинный и худой, но все же мужчина, сила его удара мощнее женской оплеухи будет.
– Уважаемый, документы предъявите. На каком основании вы тут вынюхиваете. Откуда нам знать, что вы – посланник короля? – дворецкий Торвальд появляется из-за спины.
Ха! У инспектора выражение лица такое, словно по нему стекло вниз что-то смердящее и противное.
– Я буду говорить только с князем. Очевидно, что его подчиненные оставляют желать лучшего, - мышиного цвета глазки злобно сверкают в мою сторону.
Появление дворецкого поумерило пыл королевского посланца.
Да уж, беда пришла оттуда, откуда не ждали. С чего бы королю посылать человека с проверкой? Как он вообще смог попасть на север, в такую-то погоду? В княжестве редкий день нет метели и бурана. Отправляться зимой в эти места все равно что смерти искать – в снежной пустыне легко заблудиться и замерзнуть ночью, ну или стать добычей голодных хищников.
И почему король отправил не абы кого, а родственника, пусть и дальнего – подозрительно. Неужто думали, что князь успел коньки отбросить, и прислали ему замену?
Насколько мне известно, близкой родни у Хантера нет – родители погибли, когда он был подростком – наследника тоже, так что такой вариант вполне возможен.
Интересно, насколько обо всем осведомлены в столице. Мог ли знать его величество о волчьем облике его светлости?
– А его нет дома. Предупреждать нужно о своем визите, это же элементарная вежливость, - качаю неодобрительно головой. Доводить до белого колена этого напыщенного самозванца доставляет мне садистское удовольствие.
– Ты, как смеет служанка так говорить с потомком княжеского рода? – палец инспектора обвинительно направляется в мою сторону.
Торвальд рядом неодобрительно фыркает.
– Какой же из вас потомок, раз вы будущую княгиню не признали? Об этом тоже королю доложите! – вздергиваю бровь.
Лицо Барека краснеет, потом бледнеет, потом сереет будто все никак не может принять решение, какой цвет идет ему лучше.
– Если это правда, то у князя просто отвратительный вкус.
Если бы не моя скука, от которой хотелось на стенку лезть, я бы не стала вступать в такой бессмысленный спор с этим идиотом. У дураков своя правда, никакой истины в
– Забавно. Это я его выбрала, князю пришлось смириться. Видели бы вы, какой он со мной, ну просто ласковый щеночек, готовый по команде «фас» наброситься, сверкая клыками, на любого неугодного.
– Воистину.
Глубокий и хриплый мужской бас звучит с порога.
Вовремя. Какая фея времени благословила Хантера всегда возникать, так удивительно подгадывая момент? Торвальд рядом не может сдержать смешок. Я досадливо поджимаю губы. Молчание – золото.
– Ваша…ваша…светлость? – заикается незваный гость.
Интересно. А королем посланный инспектор явно не ожидал встречи с князем, не смотря на всю ту браваду.
Инспекция, что за бред. Думали местечко тепленькое занять? Не ждали, что князь Альдиса не оказался при смерти или в могиле, о чем говорилось в слухах, гуляющих за пределами севера!
– Моя дорогая невеста, оказывается, удивительно остра на язычок. Торвальд, нужно подготовить молебен богине за то, что такая девушка снизошла до выбора в моей кандидатуры на роль супруга, - смешинки в карих глазах так и кричат о моем наслаждении моим унижением.
Черт. Почему? Ну почему именно сейчас? Почему он вернулся так невовремя?!
Но вопреки воплям в моей голове, на лице у меня лишь вежливая улыбка. Холодности этого лица позавидует любой айсберг.
За спиной Хантера замечаю рыцарей, везде сующих свои любопытные носы. Астрид сдерживает с трудом хохот, а Питер хмуро сканирует одеяние королевского посланника, в глазах такое непонимание, что не будь ситуация не в мою пользу, я бы посмеялась.
– Конечно, ваша светлость, - кивает Торвальд.
– И проведите нашего гостя в гостевые покои. Я приму его после того, как сменю одежду и отдохну. Для вас это приемлемо?
Хантер понижает голос на последнем вопросе, пригвождая взглядом обескураженного Барека Биргира. Покажите такого смельчака, который бы ответил моему жениху «нет»? Аж гордость берет… на короткое мгновение, пока я не вспоминаю, как съязвил недавно Хантер.
Патрульные рыцари ведут «инспектора» на второй этаж. Торвальд спешно уходит в кухню, нужно же отдать распоряжения готовить ужин, учитывая возвращение отряда, Эрик о котором я уже забыла, молчавший всю дорогу, неловко что-то бормочет под нос и быстренько убегает по лестнице, спотыкаясь, прочь. Остальные тоже расходятся. В вестибюле мы остаемся вдвоем.
Краем глаза прохожусь по фигуре его светлости. Слава богам, цел и невредим. Когда он уходил, дата возвращения не оговаривалась вслух. Оставалось только и делать, что ждать и гадать. Всего-то неделя прошла, а казалось, что гораздо, гораздо больше.
– Моя дорогая Ниль, проводишь своего ласкового щеночка? – не обманывайтесь этой улыбкой, посылающей в ноги дрожь; у самого дьявола перед свержением с небес не было такого самодовольного оскала.