Дороги. Часть вторая.
Шрифт:
Как ты там, бишь, сказал? Шизофренический разум... И вот в это безумие ты меня зовешь?
Восхождение в духовные сферы — не есть восхождение к Богу. Оставаясь на земле, любя землю — я ближе к Богу, чем ты.
Я счастливее, чем ты, и мне жаль тебя, сагон.
Арнис подошел к дому, дверь раскрылась перед ним. Он попрыгал, стряхивая с куртки налетевший снег. Ноки деловито почапала вовнутрь.
Ильгет с сыном
Она стояла, прислонившись к дверному косяку и улыбалась, нежно глядя на него. Эльм махал ручками и возбужденно гулил. Золотистые волосы Ильгет искрились, и золотые искры горели в глазах. Арнис остановился.
— Что ты? — тихо спросила Ильгет.
— Я на тебя смотрю, — ответил он шепотом, — я тебя так давно не видел.
Она улыбнулась, ямочки засияли на щеках.
Арнис сбросил куртку, подошел к Ильгет и обнял ее вместе с Эльмом. Малыш радостно залепетал, захлопал ручонками по лицу папы. Арнис прикоснулся к щеке Ильгет своей щекой, потом поцеловал ее. Забрал Эльма.
— Дети еще не пришли?
— Нет еще. И Арли сегодня поздно. А Дара на празднике...
— Думаешь, я за несколько часов уже успел забыть? — засмеялся Арнис.
— Будем ужинать?
— А детей ждать?
— Как хочешь, Арнис. Если ты не голодный...
— Я подожду, Иль. Я не очень голодный.
Он посмотрел на нее сияющими глазами. Маленькая моя, золотая. Что же сделать для тебя, чтобы тебе было хорошо?
— Иль, я поиграю пока с Эльмом. Ты... отдохни. Ведь давно уже одна с ним возишься.
— Ну что ты, Арнис... как будто это тяжело!
— Не тяжело, но ведь себя тоже нельзя забывать. Давай, давай! — Арнис подхватил Эльма и отправился с ним по лестнице наверх.
— Арнис... — позвала Ильгет, улыбаясь.
— Что, золотинка?
— Тебе правда... ну, ничего, если я займусь своим?
— Мы с тобой вечером посидим, хорошо? Когда дети лягут.
— Хорошо, — сказала Ильгет и пошла к себе в комнату под куполом, посидеть немного за циллосом.
В девять часов все дети лежали в кроватях. Ильгет покормила Эльма на ночь, и Арнис уложил его.
Дела были еще у обоих. Арнис собирался поработать со своей базой данных, внести новые сведения, которые удалось недавно собрать. Ильгет хотела продолжать рассказ, сюжет которого придумала вчера. Они сели вдвоем в комнате Арниса — отсюда было хорошо слышно, если кто-то из детей проснется, да и Арнису было трудно работать с чужим циллосом. Ильгет же принесла планшетку и подключилась к сети, забравшись с ногами в большое кресло.
Сюжет что-то не раскручивался. Ильгет смотрела задумчиво в темное окно, звезд не было видно — там кружила метель. Ранняя ноябрьская метель. Ильгет перевела взгляд на Арниса. Он сосредоточенно смотрел в экран, прикусив по обыкновению нижнюю губу. Ильгет
Ей вдруг пришла идея, как можно закончить рассказ. Ильгет поспешно начала писать и некоторое время занималась этим. Потом она тихо встала, положила планшетку и вышла.
Через пять минут Ильгет вернулась, с подносом — а на подносе кружки с черным кофе и прохладными пастельными шариками мороженого, и золотым ликером. Она тихо поставила кружку рядом с рукой Арниса.
— О Господи, Иль, — он поймал ее руку, поцеловал пальцы, — ну что же ты... Ведь можно было заказать.
— А мне хочется тебе принести, — сказала Ильгет, — я ведь так мало могу для тебя сделать.
— Ты для меня так много делаешь, счастье мое, — тихо сказал он. Отвернулся от циллоса, взял кофе и мороженое.
— Я не хотела тебя отвлекать.
— А я уже практически закончил.
Они стали есть мороженое.
— Ты вот и пишешь для меня... это так здорово, что ты пишешь. Это такой подарок...
— Ты знаешь, я придумала, чем там должно кончиться, — Ильгет начала рассказывать. Арнис слушал внимательно.
— Да, это здорово... мне бы вот никогда не пришло в голову.
— Зато тебе другое в голову приходит, — Ильгет кивнула на монитор Арниса.
Лицо мужа слегка помрачнело.
— Знаешь, Иль... это муть такая. Я вот теперь пытаюсь другое понять. Ведь по сути, из всех этих рассказов следует одно: сагоны находят у любого человека то, за что можно зацепиться. Есть те, кто утверждает — мной нельзя манипулировать, меня нельзя обмануть. Это глупость. Сагон, читающий мысли, может обмануть любого человека. Он легко находит стержень, на котором все держится... и не пытается его сломать. Он всего лишь действует, исходя из самого главного, самого заветного желания человека.
— Может, этих желаний не так уж много... я имею в виду, наверное, можно составить что-то вроде классификации, — предположила Ильгет.
— Наверняка, — согласился Арнис, — если в этом есть смысл. Ведь и на планетах они действуют точно так же. Создают социальные условия, чтобы осуществить самые заветные желания людей, и за счет этого получают верных слуг. Те, кто больше всего желает богатства — получают его. Те, чей стержень — сексуальные интересы — ну ты понимаешь... легко могут осуществить желаемое. А раз у осла перед носом морковка, то палка уже не нужна. То есть большую часть людей сагоны обманывают и заставляют служить своим целям, просто удовлетворяя их потребности.