Дорогами судьбы
Шрифт:
Секунду спустя незваная гостья навалилась на нее всем телом. Шарлотта почувствовала ее руки на своей шее и попыталась оттолкнуть Молли, однако та держалась крепко и вцепилась в свою жертву с силой, которой Шарлотта в ней никогда не подозревала.
— Когда ты узнала, что Бидди Ли уехала? — прошипела Молли. — Когда ты узнала, что она ускользнула от ножа мясника, который я уже приготовила для ее распутной плоти?
Пальцы Молли сжимались, и Шарлотта не могла дышать. Кровь стучала в висках, глаза, казалось, были готовы выскочить из орбит. Она попыталась ударить Молли ногой, вывернуться, но силы оставили ее.
«Толкай!»— приказала она себе.
— Ты думала, что ты самая умная, когда отослала Бидди Ли, — шептала Молли. — А знаешь, когда я вспоминаю о том, как умирала Карлик, я понимаю, что сук и веревка для тебя — слишком легкая смерть. Поэтому ты получишь тот самый нож, который был наточен для этой черномазой потаскухи…
Шарлотта оттолкнула Молли, резко повернувшись набок, а затем ударила ее ногами. Она подумала о своем ребенке — не было ли ему при этом больно, — подумала о том, что еще минута, и она потеряла бы обе жизни — свою и его, и почувствовала, как от ярости и страха к горлу подступает тошнота.
— Убирайся отсюда, пока я тебя не убила! — пронзительно закричала Шарлотта.
За спиной Молли неожиданно появился ее друг, мужчина, которого, как слышала Шарлотта, звали Тим Дентон. Он быстрым, резким движением поставил Молли на ноги.
— Я присмотрю за ней, мисс, но вам лучше уехать до того, как это сделаем мы… — тихо произнес он, вытаскивая Молли наружу.
— Она должна умереть за то, что она сделала, и за то, что прятала эту шлюху! — продолжала кричать Молли, когда Тим Дентон уводил ее.
Начинало светать, и Шарлотта видела, как примерно дюжина людей, мужчин и женщин, вышли из своих палаток, чтобы посмотреть, из-за чего поднялся весь этот шум. Она невольно ожидала увидеть Люка. Люка, который всегда оказывался рядом с ней в минуту опасности. Люка, который, в первую очередь, был человеком чести.
Но сейчас, вглядываясь в окруживших ее людей и пытаясь отыскать единственное лицо, которое ей хотелось увидеть, Шарлотта поняла, что теперь она действительно осталась одна на всем белом свете.
Люк заставлял караван двигаться максимально быстро. Они редко останавливались даже в грозу.
— Он как будто старается победить дорогу, — услышала Шарлотта слова одного из мужчин.
— Но посмотри, сколько других караванов мы уже обогнали, — вступилась за Люка какая-то женщина.
И она была права. Домашний скот и лошади двигались почти на пределе своих сил, многие животные умерли в пути. Однако по мере приближения к цели путешествия пастбища становились все лучше и лучше, чему обитатели каравана не могли нарадоваться.
Они проезжали местные достопримечательности и природные памятники, не останавливаясь, чтобы оставить на них свои имена или хотя бы инициалы. У Скалы Независимости Люк как мальчишку отругал взрослого мужчину, когда тот спросил, можно ли нарисовать на ней краской всего одну букву.
Единственным путевым ориентиром, который Люк позволил своим людям осмотреть, была Ледяная Топь — странное место, заставившее Шарлотту поверить в то, что они действительно попали на новые земли. Это был огромный пласт льда, лежавший под дерном круглый год, даже в
Какое-то время Шарлотта стояла, слушая бархатный голос и наблюдая за красивым мужчиной, которого она будет любить всегда и который был отцом ее не рожденного еще ребенка, мужчиной, благодаря которому она поняла, как важно, когда тебя слушают, ласкают, понимают и любят.
А потом их глаза встретились, и сердце ее перевернулось. Люк отвел взгляд. «Все кончено, — сказала Шарлотта про себя, и горло ее сдавили слезы. — Мне необходимо найти моего мальчика, мне нужно жить своей собственной жизнью».
Прекрасной новостью было то, что Бидди Ли по-прежнему свободна. В горах Ларами, когда группа Люка Эшкрофта разбила лагерь на ночь у реки Суитуотер, Шарлотта услышала разговор, в ходе которого выяснилось, что Бидди Ли и Джонни Вашингтон проехали здесь днем раньше.
— Их караван не собирал на себя пыли от чужих фургонов, это я вам говорю совершенно точно, — рассказывала женщина. — Хозяева и их рабы ехали так быстро, словно от этого зависела их жизнь.
Шарлотта была счастлива это слышать. Но боль в ее сердце становилась глубже с каждым взглядом на Люка. Иногда он сам правил упряжкой, иногда передавал поводья ей. При этом Шарлотта могла рассчитывать услышать только пару коротких слов, не больше.
Она не знала, где он спит, и не хотела этого знать. Она старалась рассуждать здраво. Она воспитает своего сына или дочку сама, без мужа, который бы ею командовал, орал на нее или бил ее, как отец поступал с ее матерью. Никогда в жизни она не позволит мужчине поднять на нее руку, обидеть или унизить. «Люк никогда бы не сделал с тобой ничего подобного», — говорил ей внутренний голос. Но так думала и ее мать, глядя на красивого и доброго мужчину по имени Генри Колльер в первые месяцы их знакомства. Она никак не ожидала, что он превратится в жестокого, злого человека, со вспыльчивым, как у змеи, нравом. «Но ведь Люк не такой», — настаивал внутренний голос. «Теперь это не имеет значения, ведь Люк меня не любит. Он считает, что нужно делать то, что правильно и благородно. Но это не означает, что он меня любит». Так что, если самые сокровенные ее желания исполнятся, она останется одна с двумя детьми на руках.
Они пересекли Южный перевал и Великий Континентальный Раздел [4] , хотя некоторым даже не верилось, что они проезжают по местности, о которой им пришлось столько слышать.
В тот прохладный знаменательный вечер они достигли красивой, под небольшим наклоном уходящей вниз долины, словно приглашавшей их продолжить путь на запад.
— Нам осталось проехать четыре мили до Пасифик-Спрингс, — хрипло объявил Люк. — Это будет восточный край Орегонских земель, и конец легкой части нашего путешествия.
4
Великий Континентальный Раздел (Gr'e^at Continental Divide) — название перевала в Скалистых горах.