Дорогами судьбы

Кларк Элизабет

Шарлотта гладила Лили по голове, по ее светло-каштановым кудряшкам, точно таким же, как у Люка.

— Я думаю, что она бы пережила любые испытания, — мягко сказала Шарлотта. — Я думаю, ей было суждено родиться, так же как Бидди Ли было суждено встретить Джонни и обосноваться здесь. Так же как нам было суждено приехать сюда, а не в Орегон.

Альма улыбалась.

— Бидди Ли уже поделилась с тобой своей новостью? — спросила она с сияющими глазами.

Шарлотта покачала головой.

— Ей удалось найти людей, которые помогли бы ей построить

школу?

— Пока нет. Но ей и ее замечательному мужу самим очень скоро может понадобиться школа. Они ожидают появления малыша, Шарлотта.

Шарлотта улыбнулась. Она была так счастлива за Бидди Ли! Все мечты, которые она когда-то считала неосуществимыми, сбывались, а вся пережитая боль осталась далеко-далеко позади. Конечно, в повседневной жизни им всем порой приходилось нелегко, но Шарлотта знала, что для Бидди Ли месяцы, проведенные в Калифорнии, были самыми легкими за всю ее жизнь.

Шарлотта также знала, что и ей самой грех жаловаться на судьбу. Она смогла выжить — при переходе через бесконечную, иссохшую, мерцающую под палящим солнцем впадину Гумбольдта, двигаясь то вверх, то вниз по каменистым горным склонам Сьерра-Невады, и, наконец, закончить путь пешком, с босыми ногами (ее туфли развалились, а любимые быки Альмы уже не могли идти дальше).

И Лили смогла выжить.

К сожалению, ей пока не удалось найти маленького Джейкоба. И она очень тосковала по сестре. Ей безумно не хватало Люсинды, но эта боль и грусть стали частью ее жизни.

— Я нашла еще двоих покупателей для твоих корзин, — сказала Альма. — Хозяин ранчо и его жена-сеньорита, красавица с пятью детьми, хотели бы купить шесть штук для своей семьи. И женщина, которая делает вино вместе со своим мужем, там, в долине, хотела бы взять еще три для себя и своих сестер. Та самая женщина, что собирается поделиться с нами своим вином в обмен на мои семена обычной и бутылочной тыквы. А теперь мне пора бежать, дорогуша, — закончила она, плотнее запахивая свою шаль.

— Но вы ведь пять минут как пришли, — сказала Шарлотта, поглаживая Лили и укачивая ее у себя на груди. — А когда мы услышим, что она заснула, мы сможем выйти из палатки и начать размечать территорию сада.

Хотя Альма уже разметила колышками свою землю, — прекрасный холмистый участок рядом с участком Шарлотты, — она согласилась, чтобы ее обработанная земля непосредственно переходила в землю Шарлотты, чтобы та смогла ей помогать.

Но Альма уже выходила из палатки.

— Мне нужно заняться одним делом, — сказала она загадочно, поправляя на голове свой потертый чепец. — Ты уже написала письмо матери?

— Еще нет, — ответила Шарлотта, осторожно укладывая Лили на одеяло, которое они сшили вместе с Альмой за месяц до рождения девочки. — Но до завтра я его» закончу. Может быть, все-таки задержитесь? Я с удовольствием предложила бы вам чашку чая.

Альма решительно покачала головой.

— У меня есть другой… — Тут она запнулась. — Мне пора, — повторила она, выскальзывая из палатки.

Шарлотта последовала за ней, чтобы лишний

раз бросить взгляд на землю, которая теперь принадлежала ей, посмотреть на небо, казавшееся таким же необъятным, как сама вселенная. Ей до сих пор не верилось, что она — хозяйка этого огромного плодородного участка, который вскоре будет распахан и засажен виноградными лозами, овощами и фруктовыми деревьями. В их с Альмой планах также присутствовали куры, коровы и свиньи. Все это они купят, как только заработают первые деньги. Шарлотта подрабатывала, продавая корзинки из тростника и лент и подлечивая домашних животных, а Альма обшивала зажиточную американо-мексиканскую семью, владевшую ранчо неподалеку. Женщины подсчитали, что смогут сэкономить немного денег, если будут сообща обрабатывать землю на своих участках.

Но в настоящий момент Альма, по-видимому, действительно очень торопилась. Она уселась на повозку, которую они с Шарлоттой и Бидди Ли делили с семьей Джонни Вашингтона, схватила поводья и тронула двух измученных с виду меринов вниз по тропе, начинавшей уже походить на настоящую дорогу. Тропинка эта вела к наделу Альмы, к землям Бидди Ли и Джонни Вашингтона, затем к обширным ранчо, принадлежавшим приехавшим раньше переселенцам, а затем уже к Сакраменто.

Люк понял, что Джейкоб чувствует себя достаточно хорошо. Прошло уже три дня, как они достигли долины Сакраменто. А ведь еще пару дней назад Люка терзали страшные сомнения: неужели они с Джейкобом проделали весь этот путь только для того, чтобы малыш умер еще до того, как Шарлотта его увидит!

Но маленькие синие губы Джейкоба снова стали розовыми, на бледных щечках появился слабый румянец, а хрипы в груди исчезли. Теперь он дышал, плакал и кричал как обычный ребенок.

— Ты готов? — спросил Люк, надевая на маленького мальчика штанишки из оленьей кожи и заворачивая его в шаль, которую ему подарила индейская женщина из племени апачей. — Вчера ты познакомился с бабушкой Блисс, а сегодня, дорогой, пришло время тебе увидеть твою тетю.

— Уа-а-а-а! — закричал Джейкоб, а Люк рассмеялся. Уже много дней он не слышал такого рева.

«Черт, — подумал он про себя, выходя из палатки под первые лучи утреннего солнца. — Мне кажется, Джейкоб будет рад встретиться с Шарлоттой независимо от того, помнит он ее или нет. А вот взрослый парень, похоже, к этому совершенно не готов».

Он поместил Джейкоба в небольшую перевязь из оленьей шкуры, оседлал старого Кэнтона и отправился на юг.

Люк проделал большой путь. Переносить тяготы путешествия ему помогало сознание того, что перед ним есть цель: следовать указаниям отца Де Хавена, пока он не отыщет Джейкоба. Миссия вблизи форта Буаз, о которой рассказывал ему отец Де Хавен, к тому времени, когда Люк туда попал, успела сгореть, так что Люку вместе с Эммой Грей и остатками своего каравана пришлось отправиться на северо-запад, к форту Валла-Валла.