Дорогами судьбы
Шрифт:
Сперва Люк ничего не ответил. И все же по тому, как крепко были сжаты его губы, по манере двигаться она видела, что что-то идет не так. Она была уже готова снова задать ему этот вопрос, когда он, наконец, заговорил.
— Большинство людей последуют за любым, кто тронется первым, Шарлотта. — Его голос, его сухой тон заставил Шарлотту беспокоиться еще сильнее. — Никто не захочет приехать вторым на ближайшие хорошие пастбищные земли, если он может быть там первым. Смотри — даже Клусены пакуют вещи.
— Я вижу, — тихо сказала она, будучи полностью уверенной в том, что думает он совершенно о
— Люк… — начала она.
— Эмма Грей нуждается в моей помощи, чтобы привести в порядок фургон, — тихо сказал он. — Могу я оставить вас с Бидди Ли и попросить, чтобы вы проверили провизию и посмотрели, все ли мы уложили в фургон?
— Конечно, — сказала Шарлотта едва слышным голосом. Эмма Грей. Эмма Грей, которая влюбилась в Джорджа и его слишком рано потеряла. Эмма Грей, которая потеряла возлюбленного, перед этим похоронив отца. Эмма Грей, которая была умной, отважной, красивой и, уезжая на запад, мечтала только о том, что выйдет замуж и станет делать то, чего захочет от нее ее муж.
Шарлотта смотрела вслед уходившему Люку. Он даже не попросил рассказать ему все. И даже не смотрел ей в глаза, когда говорил с ней. «Он ради тебя разбил целый караван», — возражал ей внутренний голос. Но Шарлотта покачала головой, когда поняла истинную причину такого поведения: Люк обладал острым чувством справедливости и разбил обоз, чтобы защитить Бидди Ли от тех, кто поддерживал семью Смитерсов.
Мужчина, который только что ушел, говорил от ее имени, действовал от ее имени и старался защитить ее и ее подругу. Но, в конце концов, она показала ему, — сама того не желая, — что всегда будет действовать самостоятельно, не считая нужным делиться с ним своими проблемами. Поэтому его чувства к ней, — если у него вообще когда-либо были такие чувства, — умерли и улетели прочь, как пылинка, уносимая ветром.
А Люк между тем уходил все дальше и дальше…
Глава двадцать шестая
— Не могу поверить, что вижу настоящий дом, — сказала Бидди Ли, догоняя Шарлотту. — А ты, Шарлотта? Тебе не кажется сном, что мы собираемся наконец остановиться?
Люк держал жестокий темп. Они уже миновали Кортхауз-Рок, Чимни-Рок и Скоте Блаф — ошеломительно красивые горные образования, возвышавшиеся посреди огромной плоской прерии, не сделав ни малейшей передышки ни у одной из знаменитых достопримечательностей этой местности. Теперь они наконец подъезжали к форту Ларами.
Каждую минуту они использовали для того, чтобы идти вперед. Шарлотта была совершенно уверена, что они поддерживают этот неистовый темп, чтобы оторваться от путешественников, которые оставались позади с капитаном Тайлером. Но она не могла сказать наверняка, была ли эта спешка причиной, по которой они с Люком почти не разговаривали.
— Глянь-ка на них, — сказала Бидди Ли, кивая в сторону Люка и Эммы Грей, фигуры которых маячили впереди.
Маленький караван остановился у высоких стен, окружавших форт Ларами. Шарлотта проследила за взглядом Бидди Ли и… ничего не сказала, В том, как Люк и Эмма двигались и разговаривали,
Люк был вежлив, правил упряжкой, когда Шарлотте нужно было заняться другим делом, хвалил ее и Бидди Ли за приготовленную еду. И все же в глазах его не было жизни, когда он говорил с ней, не было шуток, не было влечения, энтузиазма, доверия, в которых она раньше видела проявление душевной близости. Теперь Шарлотте пришло на ум, что она пыталась создать в воображении нечто такое, чего в действительности не существовало.
Каждую ночь Шарлотта спала в своей палатке, Бидди Ли — в своей, Люк — в своей. Несмотря на болезненную усталость и изнеможение, Шарлотта часами лежала без сна. Воспоминания о ночах, полных страсти и проведенных с мужчиной, которого она любила всем сердцем, даже если ее чувства и не были взаимными, причиняли ей настоящие мучения. Так же, как и страсти, Шарлотте не хватало нежности и ласки, которые предшествовали и следовали за их с Люком физической близостью — прикосновений его сильных рук, когда он обнимал ее сзади, его горячего дыхания у нее на затылке, чувства полной безопасности, когда она засыпала в его руках.
А сейчас она видела, что тот энтузиазм, который, бывало, горел в его глазах, появлялся, только когда он помогал Эмме. Именно в такие моменты Люк теперь возвращался к жизни.
— Люк, поможешь мне смазать колеса фургона сегодня вечером? — спросила Эмма в первый день после того, как они проехали Кортхауз-Рок. — Люк, можешь помочь мне с одним из моих быков? — попросила она на следующий день.
Сердце у Шарлотты упало, когда Люк в этот же второй день мимоходом протянул ей кнут, даже не взглянув на нее, и попросил заняться быками, пока он будет помогать Эмме. Шарлотте он уделял так мало внимания и помогал так редко, словно она вдруг превратилась в сильного и умелого мужчину.
И все же она не могла винить Эмму, как в прошлом винила Молли, за ее попытки привлечь внимание Люка. Эмма звала на помощь, только когда действительно нуждалась в ней. Шарлотта знала, что Люк готов сделать для нее что угодно, возможно, ради памяти о своем умершем друге. Что бы там ни было, Эмма пыталась поддерживать фургон и быков в порядке самостоятельно, и обращалась к Люку только тогда, когда справиться с проблемой ей самой было не под силу.
Что ж, эту цену ей придется заплатить за то, что она полюбила мужчину, который не любил ее. Что с того, что мужчина этот был человеком честным и отважным? Но предложение выйти за него замуж было продиктовано ему чувством долга, но не любовью.
— Люк имеет право делать то, что считает нужным, — сказала она Бидди Ли, стараясь, чтобы слова прозвучали искренне. По крайней мере, где-то в глубине душиона действительно верила в это. — Мне же нужно сосредоточиться на поисках Маркуса и Джейкоба.
— Это неправильно, — сказала Бидди Ли, качая головой. — Ваши с Люком отношения не должны закончиться ничем, Шарлотта.
Шарлотта почувствовала озноб и подкатывающуюся волну головокружения. Важнее всего на свете для нее сейчас был Джейкоб. Ей нужно было исполнить данное Люсинде и себе самой обещание, а потом начать новую жизнь — ради нее самой и ее ребенка.