Дорога сна
Шрифт:
Тем не менее основную суть Аврора уловила и теперь, после того как Леон закончил, смотрела на него с нескрываемой жалостью. Смотрела уже не как на случайного гостя, заехавшего погреться в дождливый вечер, на гостя, который покинет её на следующее утро, а как на бастарда-волчонка, вынужденного изо дня в день сталкиваться с несправедливостью и жестокостью, на молодого военного, которому зубами пришлось прогрызать себе путь наверх, на растерянного и обманутого человека, которого столько раз использовали и предавали, на того, чья заветная мечта исполнилась, но его это нисколько
– Значит, вот от чего вы бежите, – совсем тихо проговорила она. – Боже мой, как печально! Если бы я знала это, я никогда не стала бы жаловаться вам на свою жизнь. Все мои беды мелки и ничтожны в сравнении с вашими.
– Ну не скажите, – пробормотал Леон, злясь на себя за то, что вывалил всё это на Аврору. Он не знал, с чего его вдруг потянуло на откровенность: может, вино так подействовало, хотя он и не пил лишнего, может, сказался постоянный недосып, усталость и вечные дурные сны, а может, красота хозяйки и осознание, что завтра он уедет и никогда больше с ней не увидится. Должно быть, всё сразу.
– Вы потеряли столько близких людей – бабушку с дедушкой, родителей, мужа, остались одна в этом замке, с разбойниками под боком... – неуклюже продолжил он и умолк, видя, как сверкнули глаза Авроры.
– Не родителей – только отца. Моя мать пребывает в добром здравии, просто удалилась от мирской суеты в монастырь. А разбойники под боком не у меня, а у Бертрана де Мармонтеля, – с достоинством возразила она. – И в любом случае, мои страдания не идут ни в какое сравнение с тем, что вытерпели вы.
– И вы не презираете меня? – Леон посмотрел на неё так же пристально, как она до этого разглядывала его. Аврора чуть смутилась, но не опустила глаз.
– За что мне вас презирать? За убийство Арамиса? Вы сказали, что это был честный бой, и хоть я знаю об этом только с ваших слов, я вам верю.
– За происхождение, например. За то, что ябастардПортоса.
– Вот ещё! – она тряхнула головой, и тёмные локоны стукнулись о её плечи. – Презирать людей за происхождение – глупость и пошлость, это должно было давно остаться где-то в тёмных веках. Нет, всё, что я к вам испытываю – уважение и жалость. Надеюсь, последнее вас не задевает? – добавила она поспешно.
– Нет, ну что вы! – Леон хотел добавить что-то вроде «Когда такая красивая женщина жалеет тебя, это может только радовать», но вовремя спохватился, что это может быть неверно истолковано. – Единственное, о чём я жалею, так это о том, что вообще рассказал вам свою историю. Вы только расстроились, да и мне это радости не прибавило. Не на такой грустной ноте хотел я закончить наш ужин, – он поднялся из-за стола, Аврора тоже встала. – Мой вам совет: забудьте всё, что я вам наговорил. Считайте, что я просто был слегка пьян и рассказал вам страшную историю. Не принимайте близко к сердцу и вообще – забудьте, – повторил он. – Я бы тоже
– О том, что вы мне рассказали? – уточнила Аврора, причём в глазах её появился какой-то странный блеск. – Или вообще обо всём, что случилось с вами?
– И о том, и о другом, – ответил Леон. – Слишком много в моей жизни произошло всякого, что я хотел бы забыть – особенно за последнюю пару месяцев. Было бы хорошо не помнить, что я убил лучшего друга своего отца и отца того, кто мог бы стать моим другом. Что я большую часть своей жизни служил недостойному человеку. Что я совершил много ошибок, хоть и не всегда по своей вине, а теперь из-за этих ошибок навсегда лишился отца и друзей. Было бы неплохо забыть обо всём этом.
Он кивнул Авроре и повернулся, собираясь покинуть столовую, но его остановил её голос – необычно звенящий и взволнованный:
– А если я скажу вам, что существует способ стереть себе память?
Леон резко развернулся и уставился на неё, в полной уверенности, что она шутит, но лицо Авроры было серьёзным, глаза её уже не просто блестели, а сверкали, грудь тяжело вздымалась, и даже бледность как будто немного отступила.
– Это какой же? – губы сами собой искривились в привычной усмешке.
– Есть зелье, которое может дарить людям забвение, – серьёзно сказала она.
Тут Леон уже не выдержал и хрипло расхохотался – Аврора вздрогнула от неожиданности.
– Про это зелье все знают! Но как по мне, пьяницами становятся люди слабые и жалкие, а я не такого склада, чтобы топить свою боль в вине! Да и странно слышать такие слова от молодой женщины, весьма умеренной в еде и питье, – он кивнул на её тарелку с недоеденным куском сыра и бокал, из которого она выпила всего лишь половину содержимого.
– Я не про вино, – она даже не улыбнулась, оглянулась на дверь и понизила голос. – Я про настоящее зелье, которое может заставить человека забыть всё, даже собственное имя.
– И где же вы такое встречали? – Леон не мог сдержать насмешливости в голосе, хотя где-то в глубине души ощутил леденящий холод и понял, что его охватывает страх и в то же время – невероятная решимость и готовность пойти на самые отчаянные действия.
– В записях своей бабушки, – совсем тихо сказала Аврора, подойдя ближе к нему. – Я же сказала вам, что она разбиралась в травах и варила зелья. Одни из них исцеляли тело, другие – душу. Было среди них и то, что могло лишить человека болезненных воспоминаний. Варить его сложно, но бабушка оставила очень чёткие и подробные указания.
– И что же, вы готовы сварить такое зелье для меня? – Леон всё ещё смотрел на неё с иронией, ожидая, что все слова Авроры – затянувшаяся и не очень удачная шутка. Может, она таким образом мстит ему за сухость и холодность после слов о разбойниках?
– Уже сварила, – её речь стала короткой и отрывистой. – Правда, не для вас – для себя. Мне, как вы теперь знаете, тоже есть что забывать. Но если вы по-настоящему этого хотите, я уступлю зелье вам, – в серых глазах сверкали те же отчаяние и решимость, что и у него, и Леон подумал, что начинает кое-что понимать.