Дорога сна
Шрифт:
– С тех пор, как я обзавёлся вот этим, – он постучал левой рукой по металлическому протезу, – дня не проходит без того, чтобы я не пошутил про руки! Хорошую шутку найти сложно, частенько приходится повторяться. Если я приду в лес с голыми руками, разбойники, пожалуй, перепугаются и разбегутся кто куда! Видел бы ты, как один сегодня дал стрекача, увидев мою железную руку!
– Так вы нашли разбойников? – водянисто-голубые глаза слуги расширились.
– Скорее уж они меня нашли, – хмыкнул Бертран. – И оказали мне такой горячий приём, что если бы не мой внезапный спаситель, – он снова кивнул на Леона, –
– Господин де Мармонтель преувеличивает, – вмешался Леон. – Он прекрасно справился бы и в одиночку, я лишь оказал ему небольшую помощь.
– Проткнуть шпагой двух разбойников – небольшая помощь? – Бертран, хохотнув, хлопнул Леона по плечу, и тот аж пошатнулся от внезапной тяжести железной руки. – Да вы, сударь, ещё и скромны!
– Господин Бертран, вы вернулись! – из дверей выбежала миниатюрная девушка, на ходу быстро вытирая о передник руки, запачканные чем-то красным. Её гладкие каштановые волосы были собраны в узел, в слегка раскосых серо-зелёных глазах таилось нечто лисье, щёки горели румянцем. На хозяина она бросила взгляд, полный такой тревоги и в то же время безграничного облегчения, что у Леона мелькнула мысль, не влюблена ли она в Бертрана.
– Вернулся, и не с пустыми руками! – он в третий раз кивнул на Леона. – Никого из этих молодчиков мне прищучить не удалось, зато я нашёл отличного друга! Полно, Вивьен, вытри слёзы! Можно подумать, я вернулся не из леса, а из преисподней – так вы все меня встречаете!
Леон, услышав, как человек, с которым они знакомы около часа, называет его другом, не сдержал усмешки, а Вивьен уставилась на него с любопытством.
– Надеюсь, никто из вас не ранен? – она всё ещё комкала в руках передник.
– Куда там! – Бертран махнул левой рукой. – Дураков Господь хранит – это я исключительно про себя, господин Леон... Двум разбойникам здорово досталось от моего спасителя, а третьего я так огрел по голове, что он ныне пребывает в ином мире.
Вивьен ахнула и побледнела, Франсуа перекрестился, а хозяин огляделся кругом и громогласно вопросил:
– Что же мы всё стоим в этом проклятом дворе? Франсуа, позаботься о лошади господин Лебренна, а ты, Вивьен, беги готовить самый вкусный обед. Господин Леон, ещё раз прошу вас оказать мне честь и быть моим гостем...
Внутри замок был обставлен далеко не так изысканно, как Усадьба теней, но Леону понравилась его суровая простота. Картин и гобеленов здесь имелось совсем мало, мебель была значительно более грубой работы, чем в замке Авроры, ковры не отличались затейливостью узоров, да и сами коридоры и переходы были менее запутанными. Вскоре вороная кобыла уже стояла в конюшне и жевала сено, а Железная Рука и его гость, наскоро умывшись, воздали должное грибному супу, жаркому из телятины, сыру и запечённым яблокам. Запивалось это всё бургундским – надо сказать, довольно неплохим. Леон с осторожностью сделал первый глоток, памятуя о вчерашнем обмороке, но никаких неприятных последствий не ощутил и вздохнул с облегчением – всё-таки совершенно отказываться от вина не входило в его планы.
За обедом Леон узнал немало о своём новом знакомом. Бертран унаследовал от отца поместье и неплохое состояние, по молодости много кутил, ввязывался в любые авантюры, стремясь прославиться, отправился
– Вы так радушно приняли меня, господин де Мармонтель...
– Просто Бертран, прошу вас.
– Бертран. Вы как-то слишком легко доверились мне. А если бы я оказался лазутчиком разбойников, которых они подослали, чтобы выведать всё о вас?
Железная Рука от души расхохотался.
– Вы прямо как мой Франсуа! Тот тоже вечно твердит, что я чересчур добродушен и доверчив. Но я хоть и бываю порой дураком, всё же не такой дурак, чтобы привести к себе в дом разбойника! Вы, Леон, и одеты намного приличнее, и манеры у вас не такие, как у этой швали – я-то знаю, я на таких нагляделся. Да и зачем Чёрному Жоффруа лазутчик в моём доме? Не собираются же они захватывать замок? Это было бы чертовски глупо с их стороны!
Бертран отхлебнул из бокала и продолжил:
– И потом, будь вы шпионом, вряд ли бы столь серьёзно ранили тех двоих. Я краем глаза видел, как вы сражались, и чёрт побери, хорошие у вас были учителя! Эх, было время, когда и я владел шпагой не хуже, но проклятые испанцы... – он задумчиво поглядел на свой протез, потрогал рычажки, меняющие положение пальцев. – Таким ни шпагу не удержишь, ни свой мушкет не почистишь – если вы понимаете, о чём я.
Он снова хохотнул. Леон, до которого шутка про мушкет дошла с опозданием и в тот самый момент, когда он отпил из бокала, фыркнул и едва не подавился вином. Внезапно двери столовой распахнулись, и внутрь стремительным шагом вошла молодая женщина в простом наряде, состоявшем из белой рубашки, чёрной кофты без рукавов и тёмно-коричневой юбки.
– Франсуа сказал, ты был в том лесу! – порывисто воскликнула она и осеклась, увидев незнакомца. Леон, привстав, учтиво поклонился, она коротко присела. Бывший капитан не мог не отметить, что женщина удивительно хороша собой: густые вьющиеся волосы пшеничного оттенка волнами падали на плечи, большие серо-голубые глаза смотрели прямо и твёрдо, черты лица были правильные, тело гибкое и сильное. Бертран при её появлении неожиданно смутился, лицо его покраснело, он опустил глаза и закашлялся.
– Боже, ну неужели обязательно было идти туда в одиночку? – продолжала женщина. – Ты подверг себя такой опасности!
– Франсуа, как обычно, преувеличивает, – Бертран поглядел на неё с такой нежностью, что Леон невольно отвёл взгляд, чувствуя, что стал свидетелем чего-то личного, не предназначенного для посторонних глаз. – Право, Гретхен, мне ничего не угрожало...
– ... кроме смерти от разбойничьей пули или клинка!
– И мне на помощь очень вовремя поспешил этот молодой человек, – Бертран указал на Леона. – Леон Лебренн, бывший капитан королевских гвардейцев. Леон, это Маргарита... – он замялся, словно не зная, как представить белокурую красавицу, – пожалуй, лучшая белошвейка в наших краях.