Дорога чародейки
Шрифт:
– А ну не балуй, - одернул коня Тайрен, щелкнув того по носу.
– Вы целы?
После осмотра выяснилось, что я действительно цела, и урон нанесен был в основном моральный - мое сердце оказалось разбито. Такое прекрасное животное с этими невероятными глазами оказалось тем еще дьяволенком. Теперь-то я заметила, что в глубине его глаз плясали чертенята, и конь доволен моим испугом.
Лошадей я любила, но каждый раз убеждалась, что лучше мне любить их на расстоянии. По переписке. Я стирала бедра при верховой езде, меня кусали, мне на ногу как-то раз наступили, едва
– Я приказал оседлать его для вас, но может, вы предпочитаете дамское седло?
– осведомился Тайрен.
Вот уж нет. Дамские седла имели своих почитателей, но я к ним не относилась, поскольку не понимала, как можно удерживать равновесие, глядя прямо, сидя боком и балансируя, как птичка на жердочке.
– Благодарю, но мне удобнее будет ехать по-мужски, - отказалась я.
– А о каком задании вы говорили, лорд Раумский?
– Можете называть меня Тайрен, - улыбнулся он.
– Оставим формальности.
– Тогда и вы называйте меня Айартой или Айтой, - очаровательно улыбнулась я, но тут же убрала гримасу с лица, когда Туман испуганно дернулся. Даже лошадям не нравится моя физиономия, что ж за жизнь!
– Заодно можно перейти на 'ты', - подытожил молодой человек.
Мы вывели лошадей из конюшни и выехали за ворота замка. Я оглянулась и еще раз поразилась размерам строения. Здание имело всего четыре этажа в центральной части, но две башни зрительно увеличивали его высоту, а крепостная стена - массивность. Издалека замок походил на звериную морду с торчащими ушами.
– Задание...
– задумчиво протянул Тайрен.
– Давно стоило этим заняться, но мы толком и не понимаем, что происходит. Над рекой есть место с крутым обрывом, внизу камни. И оттуда повадились прыгать парочки. Уже восемь человек сгинуло.
– Вроде моста самоубийц в Беловодье?
– уточнила я. Было такое местечко в столице, мост, с которого ежегодно не меньше дюжины человек добровольно отправлялось в мир иной, несмотря на круглосуточную охрану и магов, ежемесячно проводивших обряды очищения.
– Не совсем. Самоубийства, конечно, дело заразное и темное и без сверхъестественных причин, но с этим обрывом точно дело нечисто.
– Тогда давай поподробнее, - предложила я деловым тоном.
– Кто был первой парой?
– Первыми год назад спрыгнули дочь мельника и один из батраков у овцевода, пастух, - стал припоминать молодой лорд.
– Все думали, что они были влюблены, а мельникова дочка уже была сговорена с хозяином таверны из города. Хотя отец божился, что если бы его дочь хоть словом обмолвилась, что у нее другой есть, или что жених не люб, то он бы не стал против ее воли замуж отдавать, но ему не поверили.
– Все началось год назад?
– Да, до этого были несчастные случаи, но редко, место там нехоженое. И уж не парами, это точно. Потом спрыгнули родители того пастуха, тогда тоже никто не обратил внимания: пожилая пара, единственный сын погиб,
– Тут уже объяснений не нашлось?
– поинтересовалась я.
– Только одно: им настолько не понравился предложенный гонорар, что они решили выразить протест таким оригинальным способом. Профсоюзов-то у странствующих лицедеев нет.
Мы свернули с наезженной дороги, ведущей к деревне, и теперь неспешно ехали среди зарослей боярышника. Воздух в предгорье был прохладней, чем на равнинах и наполнен летним стрекотанием и птичьим щебетом. Небо было поразительной, сказочной синевы, казалось, если чуть дольше в него всматриваться, то гравитация отпустит, и опрокинешься вместе с конем и куском тропы под ногами прямо ввысь. У самых копыт громко возмутился нашим вторжением на его территорию молодой зяблик. Все это летнее великолепие омрачалось необходимостью решить загадку таинственных смертей. Перед отъездом я не забыла телепортировать сумку с амулетами и снадобьями из своей комнаты, но все равно чувствовала себя весьма неуверенно. Все-таки первая работа.
– А последняя пара?
– спросила я, чтобы скрыть нервозность.
– Селяне, - отозвался лорд.
– Жених и невеста, их свадьба была назначена на осень, оба из благополучных семей, и родители против свадьбы не возражали.
– А вдруг у вас завелся сумасшедший убийца, который поджидает жертв у обрыва, проламывает черепа, а тела скидывает вниз?
– выдвинула предположение я.
– Парами?
– скептически изогнул бровь Тайрен. Даже Туман ехидно фыркнул.
– Какой-то очень избирательный маньяк. Я чуть больше года назад почти каждый день у этого обрыва отирался, совершенно один, но на меня даже осы не покушались.
Тайрен не был похож на романтически настроенного вьюноша, который любит долгие одиночные прогулки по местам с дурной репутацией, поэтому у меня язык зачесался спросить, что же он делал у того обрыва. И почему он сидит безвылазно в деревне, а не развлекается в столице, как большинство знатных молодых людей его возраста? Или не занимается карьерой, как его отец? Как-то не вязался его образ с размеренной рутиной сельской жизни, но я проглотила свои вопросы и напомнила себе о судьбе любопытной Варвары.
Мы прибыли на место еще до полудня, и я сползла с конского бока, слегка охая. Даже короткая верховая прогулка болезненно отзывалась в моей пояснице и месте чуть пониже. Но я забыла о своих неудобствах, стоило мне оглядеться. Вид был потрясающе живописный. В нескольких шагах от обрыва рос кряжистый дуб со стволом в два моих охвата. На востоке горизонт был изломанной линией горного хребта, внизу грохотала быстрая река в каменистом русле. Дальний берег с лугом, рощицей и далекой деревней казался картиной, протяни руку и дотронешься до шершавого холста с мазками масляной краски. Я с опаской подошла к краю и посмотрела вниз. Да, лететь было далеко, упадешь - и костей не соберешь, внизу зубастой пастью щерились обломки скал.