Дорога чародейки
Шрифт:
Вещей оказалось удивительно много. Свое барахло братец забрал еще два месяца назад, а мебель прилагалась к дому, поэтому все, что осталось было моим. И занимало оно целую карету, набитую доверху. Правильным решением было бы выбросить или продать половину вещей, но у меня не поднималась рука. Как можно выбросить бабушкино подвенечное платье? Или продать колье, которое отец подарил маме в день моего рождения? Это была семейная история.
– До конца лета все это может лежать прямо здесь, - предложил Пинс, глядя на мою растерянность.
– А там вы обзаведетесь адресом, по которому можно будет все это отправить.
Мысль была здравой. Только я не хотела сейчас здравых мыслей. Я хотела горько зарыдать, что я собственно и сделала.
Наплакавшись до икоты, я лежала в своей - точнее, уже не своей - постели,
У меня больше нет дома. Эта мысль никак не желала помешаться в моей голове, как будто я пыталась приставить друг к другу неподходящие детали головоломки. Поэтому я переключилась на другую, более знакомую и понятную проблему: у меня нет денег. Всегда можно продать что-нибудь из вещей, конечно. Я мысленно начала перебирать свой гардероб. Набор одежды в нем был довольно эклектичным. От бабушки мне досталась пара платьев, которые выглядели так, словно их не шили, а строили, причем на верфи: монументальный проволочный каркас, тяжелый бархат и атлас многочисленных слоев платья, позолота, расшитый жемчугом и драгоценными камнями лиф. И конечно, корсеты, которые затягивались так туго, как объятия боа-констриктора. Бабушка носила эти платья на королевских приемах в дни юности, когда ее семейство было куда более богатым и имело больший вес в обществе, чем сейчас. В коробках лежали и платья моей матери, шелковые и льняные, даже ее повседневная одежда была элегантной и нарядной. Собственно моих вещей было немного, и уж они-то ценности не представляли никакой. Как маг я могла игнорировать моду и общественные нормы, поэтому носила удобные брюки и юбки - о, ужас и позор - почти открывающие колени. И стоила моя одежда сущие гроши.
Но меня коробило при мысли, что я буду торговать бабушкиными или мамиными вещами. Как будто я продаю их кости. Ха, а ведь мой братец буквально продал их кости, когда избавился от имения, в земле которого они похоронены. Ну уж нет, пока при мне моя магия я от голода не умру, и платья, и драгоценности (да их мало, но достаточно, чтобы говорить о них во множественном лице), и прочие вещи, принадлежавшие моей семье, будут лежать в целости и сохранности, до тех пор, пока я не откину тапочки и не завещаю их моим детям. А пока я могу взять у Пинса газеты - он почему-то хотел быть в курсе всех новостей и выписывал целый ворох макулатуры - и посмотреть в объявлениях, не нужен ли кому чародей второй категории недорого и с доставкой на дом.
А когда-нибудь, когда я встану на ноги, я получу от Совета Чародеев разрешение на выезд в Вольгию и разберусь со своими дорогими родственничками. Они мне задолжали кое-какие объяснения, а в идеале мне, возможно, удастся переубедить братца, чтобы он попытался выкупить имение обратно. Вот только Совет Чародеев ходит по струнке перед Верховным Советом Лордов, который не одобряет таких поблажек обычным рядовым магам. Ровия - страна Советов, черт их дери.
Я выползла из-под одеяла и побрела в сад. В детстве я при любой погоде шла сюда, когда мне было грустно. Мама любила розы, хотя в нашем климате они цвели без особого энтузиазма, но один сорт все-таки прижился и обильно разросся, успешно вытесняя сорняки. Другим цветам повезло меньше, лишившись заботливой руки садовника, они проиграли свои позиции пырею, лебеде и щирице, завезенной откуда-то из-за моря и быстро заполнившей пустыри.
В своих воспоминаниях я видела сад ухоженным и благоухающим, с аккуратными дорожками, присыпанными речным песком, яркими клумбами и жужжащими над ними пчелами. Одно время папа занимался пасечничеством, только и разговоров было, что о медоносах и роении пчел. Летом пчелы летали над лугами, поросшими вероникой, а зимой мы все простуды лечили травяным чаем с медом.
Только маме не помогли ни чай, ни мед, ни припарки. Я была в Школе, когда с почтой пришла весть о том, что мы с братом стали круглыми сиротами. Когда закончились метели, отца отправились искать, но нашли только обглоданный конский труп. Для мамы эта новость стала последней каплей, и у нее не осталось сил, чтобы бороться с болезнью.
Я хотела бросить Школу, я к тому времени уже
Все дело в обиде. Детской иррациональной злости на родителей, которые не дали мне побыть ребенком еще немного, заставили нести груз ответственности в неполные пятнадцать лет. И я хотела свалить эту тяжесть со своих плеч, не хотела заботиться ни о чем, кроме, может быть, школьных отметок и попыток покрасоваться перед понравившимся мальчиком. Я осталась в Школе, отдав брата на попечение дядьки.
Я получила свои пять лет свободы.
Я получила целую жизнь свободы от ответственности.
И что мне делать теперь с этой жизнью?
Глава 3.
Несмотря на то, что я уже определилась со своими планами на будущее, мое сердце разрывалось от боли при мысли о том, что скоро я покину свое родовое гнездо и, возможно, навсегда. К завтраку я спустилась растрепанная и зареванная, в порыве чувств я обняла Марику, накрывавшую на стол, и она успокаивающе гладила меня по спине, пока я обливала ее плечо ливнем из слез.
– Ну, будет, будет, - утешающе бормотала она между моими всхлипами.
– Братец ваш, дай боги ему здоровьица, сиротинушке, конечно, поступил неразумно. Но и вы не унывайте, я знаю, сил вам не занимать, все еще наладится.
Я отлипла от экономки только потому, что мои органы обоняния уже учуяли одуряюще-вкусный запах от стола. Хотя я уже и не была хозяйкой поместья, и даже гостем могла считаться с натяжкой, Марика привычно накрыла завтрак в столовой. Тот, кто сказал, что завтрак - главная еда дня, был прав на все сто процентов, с утра я чувствовала зверский голод, поэтому на столе стояло блюдо с сыром и мясной нарезкой, суп и горшочек с тушеной бараниной. Марика, умница, знала, что я не птичка, чтобы кашу поклевать и наесться. Я бы с удовольствием поела и на кухне, с Пинсом и Марикой, но одинокая трапеза пошла мне на пользу. Я внутренне собралась, и приготовилась ко всему, что ждало меня в будущем.
После завтрака Пинс приволок мне целую кипу газет, местных и столичных, пообещав, что завтра съездит в Крестополь и привезет свежие выпуски из других городов. Поиск работы был мне внове, я привыкла к тому, что вышеградцы, которым нужны магические услуги, просто оставляют объявления в школьных приемных, где студенты быстро разбирают задания. И попадались среди этих заданий весьма странные запросы.
Например, однажды мне пришлось накладывать чары барьера на семейный склеп одной уважаемой в городе четы. Я знала, что в высших слоях общества культ предков доходит до фанатизма и маразма, но и не подозревала, чем это может обернуться. Одна известная и очень уважаемая в городе семья каждый день отправляла целый поднос еды в склеп. Для покойного дедушки, который при жизни очень любил покушать. Через три года общей верой в то, что однажды старичок соизволит перекусить присланными дарами, они нечаянно подняли его в виде умертвия. И вот тут дедуля наконец-то наелся, причем от души и впрок. Выжили только несколько слуг, которые в ту ночь не спали и успели сбежать. Самое забавное началось, когда явились наследники дома. Они не пожелали избавляться от плотоядного предка и до сих пор держат его в подвале, подкармливая парной телятиной и свежей свиной вырезкой. Родня, все-таки.
За просмотром объявлений я успела определиться с тем, что же я все-таки ищу. Хотя мне больше всего хотелось рвануть сейчас за границу и вытрясти душу из дяди Олисия и Шантеля, моего дорогого братца, я понимала, что разрешение мне никто не даст. Ничего, я подожду, через годик-другой они могут решить, что я остыла, и вернутся в страну, и тогда я не упущу свой шанс. Что именно я с ними сделаю, я еще не решила, но это будет что-то ужасное и незаконное.
Но этот годик-другой мне нужно где-то жить, что-то есть, а главное - где-то хранить все свое добро. Голос разума мне подсказывал, что нужно забыть сентиментальные глупости, половину продать, а старье и рухлядь выбросить. У большинства магов все имущество помещается в седельных сумках. Но я привычно проигнорировала ценные указания. Мне нужно постоянное место работы, с жильем и содержанием.