Дорога чародейки
Шрифт:
– Ближе к делу, господин гном, - попросила Севила, видя, что рассказ заходит на второй круг.
– Что случилось-то?
– А вот чего, - насупился гном. Он так нахмурил брови, что они самую малость не дошли до его кустистой бороды.
– Уснула она. Приходит Рудий домой, а там бадья с водой посереди хаты брошена, тряпка уже высохнуть успела, а на полу Белочка наша лежит, как мертвая, только перси чуть колышатся, дышит стал быть. Уж и будили мы ее, все соседи сбежались помогать-советовать, так ревел Рудий да все семейство его. И по щекам хлопали, и водой окатывали, и лед прикладывали - не просыпается и все тут.
– Летаргия, - кивнула Севила.
– Случается
– Укусы нескольких видов нежити способны вызвать продолжительный сон, - решила внести лепту в консилиум я.
– И никтошеньки ничего не видел, народ кто в шахте, кто в кузнях, кто на огородах был, - сокрушенно покачал рыжей бородой Крастий.
– Вы уж вылечите нашу Белочку, а мы уж не поскупимся, как родная она нам.
Признаться, я была поражена. Гномы слыли недоверчивой расой, мало кто из них жил в человеческих городах, и с людьми они брататься не торопились, предпочитая исключительно коммерческие отношения. Конечно, по сравнению с эльфами, которые вообще не выходили за границы своего государства, гномы могли считаться дружелюбнейшими из соседей, но людей в свои поселения на постоянное проживание они не пускали. Девица действительно должна обладать всеми возможными добродетелями, чтобы покорить сердца целой гномьей деревни.
После ужина мы отправились в дом к Рудию. Белоснежка лежала в своей комнате на застланной кровати. Это была невысокая, в рост среднего гнома, девушка лет шестнадцати на вид.
Красотка, завистливо подумала я. Ее кожа была белой, как слоновья кость, на щеках пылал яркий румянец, свидетельствующий о полноте крови и о том, что в последнее время она не раз бывала в кузне. Вьющиеся волосы, в беспорядке разметавшиеся по подушке, были черней эбенового дерева. Впрочем, всерьез завидовать я не могла. Черты ее лица были мягкими, нежными, наверняка, девушка была добрейшей души человеком. Но не бесхарактерная, это точно. Бежать из дома, без посторонней помощи добраться до нелюдского поселения и стать здесь своей - для этого нужна сила и решимость.
Севила послушала пульс, дыхание, простучала легкие, приоткрыла глаз девушки и при свете магического светлячка долго вглядывалась в зрачок, а затем покачала головой и уступила место у кровати мне. Рудий, приемный отец девочки, мялся на пороге комнаты и нервно покусывал кончик бороды, но ни о чем не спрашивал. За его спиной слышалась возня, там толпились названные братья Белоснежки, пытаясь заглянуть в комнату через плечо отца.
Я для начала осмотрела руки и ноги девушки, но никаких следов укусов не нашла. Затем я тщательно обыскала ее одежду, потому что сонные чары могли передаваться через заговоренный предмет, например, булавку, воткнутую в подол юбки, но снова ничего. Я включила 'второе зрение' и отошла, позволив Севиле приступить к глубокой диагностике. Она начала медленно водить кристаллом розового кварца над телом больной, в полголоса начитывая заклинание. Я отстраненно наблюдала за ней, когда синее платье девушки вдруг выцвело, кристалл в руках целительницы стал каплей закатного солнца, а гном, стоящий в дверях превратился в собственную схему из тысяч пересекающихся острых граней. 'Второе зрение' сработало.
– Она что-то съела, - в один голос заявили мы с Севилой. Я видела на бледной коже девушки темные, почти черные пятна у губ и на пальцах, прежде невидимые, теперь они казались дырами в ее потускневшей ауре.
– Что она ела в этот день?
– спросила целительница.
– То же, что и мы, - пробасил Рудий.
– Картоха с салом, жаркое с горошком, яблочки из сада...
–
– переспросила я, вдруг сообразив, что пятна на девушке похожи на сок от какого-то сочного фрукты.
– А где огрызки от них?
– Поросям кинули, понятное дело, - недоуменно ответил гном.
– И что свиньи, в порядке?
– Да что им сделается?
– растерялся Рудий.
– Тятя, а это яблоко не из нашего сада, - кто-то пропищал из-за его спины. Рудий втиснулся в комнатку, в которой и так было не повернуться, и я увидела маленького гномика, очевидно, младшего сына хозяина дома. Он держал в руке надкушенное яблоко.
Но для меня это выглядело так, словно ребенок играет с сонной гадюкой, которая еще не выпустила зубы, но в любую секунду может случиться настоящая беда. Я молнией метнулась к мальчику и ударила его снизу по руке, яблоко - комок истекающего ядом зла - упало на половик и закатилось под кровать. Ребенок ошарашено посмотрел на меня, на вытянувшееся лицо отца, сморщился и приготовился зареветь, но я уже схватила его за плечи и толкнула его к одному из братьев.
– Быстро!
– прошипела я.
– Вымойте ему руки! С щелоком!
– Госпожа чаровница, что...
– начал было Рудий, но обращался он уже к моим штанам. Я вытащила из кармана носовой платок и нырнула за опасным фруктом под кровать. Не касаясь его руками, я подняла плод и сунула его под нос гному.
– Откуда оно тут взялось?
– спросила я, держа яблоко через носовой платок.
– И правда, не из нашенских. У нас сорт другой, 'Русалий жемчуг' называется, мелкие, с кислинкой, жажду лучше колодезной водицы утоляют, да в пирогах хороши, - начал бормотать растерянный гном. Я не прерывала, хотя этот экскурс в садоводство начал меня утомлять.
– А это в низинах растет, 'Алое сердце'. Сладкое да рассыпчатое, у нас такие не растут, их заморозки бьют.
– Это яблоко отравлено, - авторитетно заявила я, выключая 'второе зрение'.
– Мы проведем анализ и узнаем, чем именно, и какое понадобится противоядие, а вы поспрашивайте, не видел ли кто-нибудь человека или гнома с этим сортом яблок.
– Только с утра придется, сейчас спят все уже, - кивнул гном, выходя из комнаты.
– Мы вам в гостевом покое в общинном доме постелили, пойдемте, я вас устрою там.
Мы с Севилой пошли за ним, на ходу обсуждая все возможные зелья, которыми могло быть пропитано злополучное яблоко.
– Промывать желудок поздно, - с сожалением заметила целительница, разглядывая место укуса на фрукте.
– Такой маленький кусочек уже давно растворился и впитался.
– Это не сонное зелье, - вслух думала я.
– Оно во 'втором зрении' дает совсем другую картину.
– Ее метаболизм замедлен, пульс ровный, но слабый, это не сон, а какая-то разновидность анабиоза, - поддержала меня Севила.
– И кристалл не обнаружил присутствия ядов, так что о смертельной опасности речи пока не идет.
– Пока?
– переспросила я.
– Ее тело медленно испаряет влагу, она продержится несколько дней без питья при нынешнем заторможенном обмене веществ, но затем придется думать над проблемой потери жидкости.
Я моргнула.
– Она может умереть от жажды, если не проснется, - пояснила целительница.
Я погрузилась в мрачную задумчивость.
Толком поспать мне не удалось. Я перебирала в голове все известные мне проклятия, которые имели хотя бы отдаленное сходство с нашим случаем. Судя по тому, как скрипели доски соседней кровати, Севила тоже не могла уснуть, ворочаясь и размышляя.