Домашний арест

Адлер Оле

Кэсси снова прижалась ко мне всем телом и задрожала. Перепугалась. Что там вообще было? Я даже не спросил толком. Терпеть не могу, когда она вот так дрожит. Она так же тряслась после встречи с ублюдком Фордом. В моей памяти ожили воспоминания того дня… Истерика Кэсси, мое бешенство и…

— Как ты выбралась из магазина? — спросил я, чувствуя, что начинаю возбуждаться, вспоминая, как мы успокаивали нервы в душе… и потом.

— Пожарный вытащил, — пискнула Кэсси. — Я, кажется, потеряла сознание… Не помню.

Я еще

сильнее стиснул ее, делая заметку в голове — узнать, кто это был, и выразить благодарность.

Отец вернулся из аптеки с пакетом. Мы молча доехали до дома.

— А у тебя мило, — Кэсси выдавила улыбку, проводя рукой по спинке дивана в гостиной.

— Ты не приглашал Кэсси в гости? Почему? — зацепился Саймон за ее слова.

— Как-то не сложилось, — огрызнулся я, понимая, куда он клонит. И обратился к своей гостье: — Душ? Или сначала ужин?

— Да, — она понюхала свои волосы и смешно сморщилась. — Я вся пропахла дымом. Аппетита нет. Помоюсь и лягу… Если вы не против.

Я кивнул и провел Кэсси в ванную, что примыкала к моей спальне, снабдил ее полотенцем. Мы синхронно вздрогнули, соприкоснувшись пальцами, когда она принимала полотенце у меня из рук. Кажется, не я один вспоминал тот горячий душ. Тряхнув головой, я вылетел из ванной. Пошел на кухню.

— Милая девушка, — поговорил отец словно между прочим, закидывая в микроволновку цыпленка.

— Не начинай, пап, — снова огрызнулся я, прикуривая.

— Не начинаю, Алан. Я жду, пока ты начнешь.

— Не дождешься.

— Кэсси — твоя девушка? — вопрос в лоб.

— Пап!

— Я просто уточняю. Это же очевидно. Только вот ты ни разу за всю неделю не пригласил ее в гости. Так что можно легко предположить: либо ты категорически не желаешь посвящать родителей в свою личную жизнь, либо вы были в ссоре.

— Одно другому не мешает, — продолжал я брызгать ядом.

— С Натали ты не был таким скрытным.

— А вы не больно интересовались моим браком с Натали.

— Ну, нас интересовало только, когда же ты, наконец, разведешься.

— Пап, прекращай! Серьезно.

Он прекратил. Ненадолго.

Мы молча жевали. Я ловил на себе пронзительные взгляды отца. Конечно, он сделал выводы. Безусловно, он будет давить и дальше. Они и так прожужжали мне все уши разговорами на тему «когда нам ждать внуков». Теперь, когда он узнал о Кэсси, будет хуже. Кажется, она ему понравилась — еще хуже. Сто процентов, батюшка уже мысленно заказывал смокинг и ворковал над воображаемыми младенцами с фамилией Картер. Хотя, может, это плод моего больного воображения. Я заварил чай и чуть не облился кипятком, когда услышал:

— Сын, ты прекрасно понимаешь, если мама спросит — я не смогу ей соврать о Кэсси.

— Я не прошу врать. Просто не говори, — новых допросов от матери я не вынесу.

— Для меня это тождественно, — чертов подкаблучник.

— Господи, я сам ничего не

знаю. У нас все сложно. Я не хочу об этом говорить, — пытался отвязаться я, кусками выдавая отцу правду.

— Алан, ты уже не мальчик. Пора остепениться, задуматься о семье, — не сдавался Саймон.

— Все! — мое терпение лопнуло. — Кэсси не хочет замуж, не хочет детей. Кажется, даже меня не хочет. Так что закрыта тема.

— Ты хотел уехать — и уехал. Ты хотел стать колом — и стал. Ты хотел жениться — и женился. Ты хотел жить в Сэнди — и ты тут. Может быть, если ты захочешь…

— Так, я пойду проверю, как там Кэсси. Уже час прошел.

Я сбежал. Просто сбежал от его расспросов. Именно по этой причине я ездил к ним только раз в год. Через два дня охов и ахов соскучившихся родителей меня начинали пытать разговорами о семейных перспективах, а иногда даже сватать знакомых девушек. А я даже злиться на них не мог. Не имел права.

Войдя в ванную, я быстро отринул все мысли о родителях. Сквозь стенки душевой просматривалась маленькая сгорбленная фигурка. Кэсси сидела на корточках. Даже сквозь шум воды я улавливал всхлипы и подавляемые рыдания. Моментально раздевшись, предусмотрительно оставив на себе трусы, чтобы не шокировать ее своим уже предательски приподнявшимся от вида ее обнаженного тела членом, я шагнул под струи воды.

— Эй-эй, малышка, — зашептал я, обвивая ее руками. — Ты что сидишь тут и плачешь? В моем душе нельзя плакать! Ты не знала? Прекращай! Хватит-хватит.

Я нес какую-то ахинею, пытаясь унять ее истерические рыдания. Кэсси прильнула ко мне, уютно расположившись между моих ног. Мы сидели на полу душевой, сжимая друг друга крепко-крепко. Я чувствовал, что она все еще пахнет дымом, — так и не мылась. Действительно, просто сидела и плакала, пока я отстаивал перед отцом право хранить свою личную жизнь в тайне. Ее рыдания стихли, уступив место нервному шмыганью. Я вздрогнул, почувствовав на своей груди легкое касание дрожащих губ.

— Кэсси, — выдохнул я, чувствуя, как она снова целует меня, прокладывая дорожки от одного соска к другому.

— Пожалуйста… — прошептала она, скользнув ладонью вниз.

— Кэсси, — повторил я чуть громче, предостерегая ее.

У меня уже встал. Ну какого черта, а? Почему я так стабильно однообразно на нее реагирую? Вот почему?

— Пожалуйста, Алан… — она стала спускаться губами ниже. — Мне нужно.

Отвлечься… Забыть… все… вспомнить… тебя.

Я зашипел, когда ее ладонь забралась под резинку боксеров, потянула их вниз, освобождая мою эрекцию. Губы продолжали ласкать мой живот, пока пальцы нежно поглаживали яички. Я замычал сквозь зубы и запрокинул голову. Что за черт? Почему ей надо отвлечься именно так? Мы могли бы поговорить, выпить чаю, сыграть в монополию. Нет… ей нужен мой член… Что за терапия?