Домашний арест

Адлер Оле

— Два квартала от ратуши?

— Да, гони туда.

— Алан, что случилось? Ты меня пугаешь.

— Все на месте, пап. Просто гони! — и я отключился.

В поле зрения замаячило оцепление и толпа зевак. Я растолкал всех локтями, бесцеремонно пробравшись за желтую ленту. Просканировал местность глазами.

Мэтью стоял ко мне спиной, разговаривал с пожарным. Дверь магазина была распахнута. Мое сердце сжалось. Внутри все выгорело. Рядом огромные лужи воды. Скорая. Открытые двери машины-неотложки. Я

нервно сглотнул и побежал туда.

Увидел ее. Живая. Слава Богу!

Кэсси сидела на тротуаре, упершись локтями в колени, запустив пальцы в волосы. Ее остекленевший взгляд был устремлен в одну точку. Я вихрем подлетел, присел перед ней на корточки.

— Кэсси… — выдохнул, не решаясь дотронуться.

Она вздрогнула, отшатнулась, уставилась на меня, моргнула. Из глаз покатились слезы, рисуя мокрые дорожки на перепачканных сажей щеках.

— Алан… — пискнула она и кинулась ко мне. — Алан, Алан…

Кэсси тихо всхлипывала, щедро орошая слезами мое плечо. Я зажмурился, крепко стискивая ее в объятиях.

— Тише, малышка. Тише. Я с тобой. Я с тобой, — шептал я, поглаживая ее спину и волосы.

Она утихла от этой легкой ласки. Я аккуратно отодвинулся, чтобы посмотреть на нее.

— Ты в порядке? Где-то болит? Почему ты не в больнице, черт подери?! — сорвался я.

— Нормально. Я нормально. Ненавижу больницы. Не хочу… Меня осмотрели.

Просто наглоталась дыма. Подышала кислородом… — тараторила она, заикаясь, — Эмбер… магазин… Все сгорело, Алан… Это я виновата… все сгорело.

— Да что тут случилось? — я провел пальцами по ее щеке, стирая вновь полившиеся слезы.

— Ай! — дернулась Кэсси, когда я коснулся выступающей на скуле косточки. — Я упала. Ударилась. Зажигалка взорвалась. Я уже сказала Мэту.

— Алан, — раздался за моей спиной голос отца.

— Детка, это мой отец, — пояснил я Кэсси, поймав ее недоуменный взгляд. — Позволь ему осмотреть тебя. Он врач…

— Да, я помню. Хирург — не гинеколог, — хихикнула засранка.

Я закатил глаза.

— Рассказывал обо мне, сын? Как мило, — хмыкнул Саймон, присаживаясь рядом с Кэсси. — Ну, мисс, рассказывайте, где болит.

— Я Кэсси, доктор Картер. Щека немного. Я в порядке, правда. — она не без труда выдавила улыбку.

— Ну а я тогда Саймон, Кэсси, — улыбнулся он в ответ.

Я сжал челюсти. Мой идеальный батюшка — мастер ослеплять женщин. Хорошо, что он влюблен, как семнадцатилетний, в мою мать. А то бы я серьезно взревновал.

— Здесь больно? — спросил отец, надавив на ее лицо.

— Да, — сморщилась Кэсси.

Я стоял, наблюдая, как папа аккуратно прощупывает ее руки. Ко мне подошел санитар, заверив, что они уже ее осматривали. Я только рукой махнул, отпуская их.

— Алан, — к нам подошел Мэт. — Прости, что не позвонил. Я на нервах

не сообразил.

— Проехали, — махнул я и на него, заметив, как Кэсси потупилась, не смея взглянуть на Коннели. — Возьмешь дело?

— Да, я сам хотел попросить.

— Я не против. Магазин застрахован?

— Да, — Мэтью осекся, — Давай завтра обсудим, мне нужно в участок… и…

Кэсси, завтра мне нужны твои показания.

Кэсси кивнула, все еще таращась на асфальт. Мэтью ушел.

— Думаю, все в порядке, Кэсси, но… — проговорил отец, закончив осмотр.

— Что «но»?! — я почти заорал.

— Удар был сильный. Возможно, утром проявится синяк под глазом… и капилляры на яблоке лопнули.

— Боже, пап, не пугай, — я опять присел рядом с Кэсси, — Давай домой тебя отвезу.

— Нет! — взвизгнула она. — Не хочу домой. Ненавижу этот дом. Ненавижу этот город. Со мной все время здесь что-то случается. Почему со мной постоянно что-то случается?

Она опять заплакала, прижавшись ко мне.

— Детка, ты должна ночевать дома. Ты же знаешь…

— Нет. Не хочу. Я могу… Десять дней. У меня есть десять дней вне дома… — всхлипывала она. — Пожалуйста, Алан, не бросай меня. Забери меня. Я хочу к тебе… С тобой…

— Хорошо-хорошо. Перестань плакать. Не плачь, пожалуйста. Все, что хочешь, только не плачь.

Я поймал удивленный и одновременно насмешливый взгляд отца. В ответ послал свой, словно говорил: «Не сейчас». Он понимающе кивнул.

— Моя машина за углом. Думаю, нужно заехать в аптеку за успокоительным.

Кэсси необходимо хорошенько выспаться.

Я был с ним полностью согласен. Поднял Кэсси с тротуара, повел к машине отца. Она прилепилась ко мне, как жвачка к ботинку. Я вдруг почувствовал себя таким счастливым, таким нужным. Она нуждается во мне. Она хочет быть со мной. Я поймал себя на извращенной мысли, что проклятый пожар — это подарок свыше. Неважно, как сильно мы обижали друг друга до этого. Сейчас главное — быть рядом. Быть с ней. Поддерживать ее. Обнимать ее. Успокаивать. Уложить спать. Даже красноречивые взгляды отца, которые я ловил через зеркало с заднего сиденья авто, не мешали мне наслаждаться вновь обретенной близостью.

Когда отец остановился у аптеки и вышел, Кэсси подняла на меня свои огромные шоколадные глазища, все еще подернутые пеленой слез.

— Твой отец здесь. Я не знала. Это, наверное, неудобно, — залепетала она. — Но я правда не могу быть одна сейчас…

— Шшш… — я прижался своим лбом к ее, не теряя зрительный контакт с любимыми глазами, которые снова начали наполняться слезами. — Все нормально. Все удобно.

— Я скучала, — всхлипнула она, погладив меня по щеке.

— Я тоже, — выдохнул я ей в макушку.