Домашний арест

Адлер Оле

Я коротко кивнул. Он встал и, не прощаясь, вышел из бара. Я еще почти час сидел за столом, уничтожая оставшиеся сигареты. Подошло время обеда, в бар стали подтягиваться люди. За стойку вернулся Бен. Взяв себя в руки, поехал в участок. Злость на Кэсси испарилась. Я все еще не до конца понимал, почему она продолжала скрывать от меня правду, но… Но определенно было ясно, что она просто не желала вспоминать тот день, переживать заново эту грязь. Ей мерзко и… наверное, стыдно. А еще я чертовски хотел знать, как она оказалась в гараже вместе

с этими уродами. Почему не сопротивлялась? Это же Кэсси!

Кэсси Форман с язычком-бритвой, непрошибаемая, упертая. Почему она допустила, чтобы это дерьмо сошло им с рук?

Подъехав к участку, я ругнулся себе под нос. Кэсси сидела на ступеньках крыльца, затягиваясь сигаретой. Она знала, что я знаю. Она ждала меня. Я вышел из машины, присел рядом.

— Пол звонил, — тихо сказала она.

— Понятно, — кивнул я. забрав у нее сигарету. — Завязывай с этим дерьмом.

Я затянулся, сморщился. Ментол. Терпеть не могу.

— Мерзость, — буркнул я.

Кэсси вдруг зашлась в рыданиях.

— Противно, да? Тебе противно? Я знаю! Я мерзкая. Я отвратительная… Я…

Они… — захлебывалась плачем моя девочка.

— О, господи, малыш, прекрати, — я притянул ее к себе, стиснув в объятьях, оправдываясь. — Ментол. Это сраный ментол. Я его ненавижу. Ты не отвратительная, не противная. Не смей… Ты моя, малышка. Моя!

Она снова заплакала, но уже не так отчаянно, скорее, облегченно. Я поглаживал ее волосы и спину, успокаивая, нашептывая нежности.

— Я тоже, — всхлипнула она, утихая.

— Что? — не понял я.

— Ненавижу ментол, но в магазине других не было, — оправдывалась она, подняв на меня опухшие глаза.

— Детка… — я засмеялся и прижал ее к себе снова.

Мы молча сидели. Я пытался подобрать слова, чтобы начать разговор. Не давить. Помочь. Дать понять, что все будет хорошо. Что она в безопасности со мной.

— Кэсси, помоги мне, — выдавил-таки, — помоги мне наказать его. Я смогу и без тебя, но… Кэсси, если ты все расскажешь — будет проще.

Она смотрела на меня какое-то время, а потом кивнула. Поднялась, потянув меня внутрь. Весь остаток дня мы провели в моем кабинете. Я старался не давить на нее — сам молча стучал по клавишам, описывал все увиденное на мониторе, только иногда уточняя у нее детали. Кэсси морщилась, но воспроизводила их с Фордом разговор, его угрозы, свои ответы. Это было тяжело слышать даже мне. Кулаки сами собой сжимались, но, стиснув зубы, я заставлял себя продолжать печатать.

Вытащив из принтера готовый текст с показаниями, я протянул его Кэсси. Она потянулась за ручкой, не глядя подписала. Я даже не стал настаивать, чтобы она перечитала.

Обняв Кэсси, чмокнул в лоб и пошел за кофе. Вернувшись, обнаружил ее сидящей на диване — протянул стаканчик. Она проигнорировала.

— Он снимал, — тихо проговорила Кэсси.

— Что?

— Кевин снимал то дерьмо на видео. Десять лет

назад. Люк не знал. Форд сказал, что если я кому-нибудь расскажу, то все в Сэнди получат возможность подрочить на дефлорацию дочки шефа. Он специально сидел в стороне, чтобы не попадать в кадр. Только Люк… и… и я.

— Но… но… — в ужасе заикался я, хватая ртом воздух. — Они же не…

— Не трахнули меня, — закончила за меня Кэсси, изучая стену. — Я думаю, что и вида его члена у моего лица папе бы хватило, чтобы совсем не геройски скончаться от разрыва сердца. И даже если… Потом все бы его жалели. А он… он бы сдурел от этого. Я знаю. Он никому не позволял себя жалеть.

Это был не просто каприз. Не просто стыд. Она уехала, сохранив все в тайне, потому что говнюк ее шантажировал. Черт подери!

— Ты думаешь, запись?..

— Я не знаю… Но думаю, да… У него. И… Я не хочу, чтобы ты это видел… Это… это… — она опять спрятала в ладонях лицо.

Я тут же подлетел к ней. Что я еще мог? Только обнимать. Хотя… Я должен включить мозги и сделать все, что возможно. Оградить ее от этого дерьма.

Избавить от страха, быть еще больше униженной. Она не должна зависеть от Кевина и его извращенных пунктиков.

* * *

Я долго разговаривал с детективом из Портленда. Они желали сами заняться этим делом. Форд и им стоял поперек горла. Оставшийся день прошел в долгих разговорах. Я отдал дело, но при этом настоял, что сам выступлю обвинителем.

Благо, моя квалификация позволяла это сделать.

Кэсси сидела на диване — очень тихая, какая-то потерянная. Райан принес ей обед, в котором она ковырялась исключительно из вежливости. Только моя нудная речь о правильном питании и угроза наябедничать отцу заставили ее проглотить половину. Ближе к ночи мы вернулись домой. Истерзанная нервным днем, Кэсси приняла таблетку и провалилась в тревожный сон.

Я долго смотрел на нее, гоняя в голове миллионы разных мыслей. Еще днем, пока Кэсси выходила в уборную, я записал ее на полное медицинское обследование в Портленде. Завтра мы вместе поедем туда. Пока я буду общаться с копами — она проверится. И… Я понял, что должен действовать прямо сейчас.

— Алек, — проговорил я в трубку, выйдя в кухню.

— Алан. — ответил он так же сдержанно. — Я полагаю, пришло время платить по счетам, мой легавый друг?

— Ты стал еще забавней после отсидки, — поддел я его.

— А ты все такой же фараон-зануда, — обмен любезностями, как всегда.

— Завтра в семь вечера, твоя аптека на Пайк-стрит.

— О'кей. Буду ждать, — он положил трубку.

Я включил компьютер и вошел в сеть госдепартамента. Накопав достаточно информации на Кевина и Люка, я отпечатал данные вместе с их фото, сложил в конверт, запаковал. Завтра будет тяжелый день.