Дом волчиц

Харпер Элоди

— Во сколько ты встречаешься с Менандром? — спрашивает ее Дидона.

— После первой звериной травли.

— Должно быть, твой любовник неотразим, раз ты готова пропустить ради него гладиаторов, — говорит Виктория.

— Он мне не любовник.

— Прости, совсем забыла, что у тебя любовь с торговцем скобяным товаром.

Амара закатывает глаза под смех подруг. Они с Дидоной провели с Сальвием и Приском всего три ночи, но Виктория дразнит ее так, словно она закрутила головокружительный роман. Сейчас, перед встречей с Менандром, мысли о Сальвии вызывают в ней странные чувства. Она сблизилась со вдовцом почти случайно, благодаря совместному музицированию

и его неожиданной чуткости. Но, несмотря на всю его доброту, она никогда не забывает о том, что он такой же клиент, как и все прочие.

По-настоящему ее влечет только к Менандру. Иногда она даже думает, что смогла бы его полюбить, хотя их отношения состояли лишь из кратких, урывочных встреч и переписки на стене возле «Воробья». Именно так он и дал ей знать о месте встречи: «Буду ждать тебя у вторых ворот, Тимарета. Пусть Фортуна улыбнется нам обоим!» Она в ответ предложила время, после чего часами мучительно раздумывала, не показалась ли слишком пылкой или равнодушной. Возможно, лучше было предложить встретиться до начала игр? Или потом, после одного из гладиаторских боев?

— Мы с Сальвием просто друзья, — говорит она.

— Если вы просто друзья, — замечает Виктория, — значит, ты будешь не против, если в следующий раз он решит поменяться и выберет Дидону?

Амару передергивает.

— Он бы так не поступил!

— А все-таки тебе неприятна эта мысль, правда?

— Я тоже считаю Приска своим другом, — приходит ей на выручку Дидона. — Просто они оба совсем не такие.

— Еще скажи, что из них любовники лучше, чем Галлий!

— Да пошла ты! — обрушивается на Викторию Бероника. — Если тебя поцеловал какой-то гладиатор, это еще не значит, что ты можешь весь день верховодить нами, как проклятая Венера!

Несколько более почтенных женщин, сидящих в ряду перед ними, неодобрительно ерзают на сиденьях, но ни одной не хватает смелости открыто выказать недовольство компании скандалящих шлюх.

— Оставь, — устало говорит Кресса. — Она вас просто поддразнивает.

Звучат фанфары, и гудящий улей слегка затихает, хотя и не настолько, чтобы ясно расслышать приветственные речи с заднего ряда. Снова вспомнив о Фуске, Амара представляет, как он, должно быть, наслаждался своим моментом славы в прошлом году. Возможно, сегодня он взял с собой сыновей или они еще слишком малы? Она никогда их не встречала.

Ликующие крики толпы оповещают о появлении бестиариев [26] . Трое мужчин потрясают оружием перед зрителями, купаясь в лучах славы, прежде чем столкнуться с опасностью. Отличить бойцов друг от друга с такого расстояния невозможно.

— Один из них — Келад? — растерянно спрашивает Амара.

— Еще чего! Станет он сражаться со зверями! — возмущенно отвечает Виктория. — Он боевой гладиатор!

Раздаются крики страха и восторга, и на арену выпускают животных. Девушки вскакивают, чтобы получше разглядеть происходящее.

26

Бестиарий — гладиатор, предназначенный для боя с хищниками. Название происходит от bestia — «зверь», «животное». Первые бестиарии были слабо вооружены, часто одним лишь копьем; выступать в такой роли обычно принуждали осужденных на смерть преступников. Прим. ред.

— Что там за звери? — спрашивает Кресса, вставая на цыпочки. — Ничего не вижу.

— Тигры! — говорит Дидона. — Выпустили тигров!

Амара видит,

как голодные поджарые звери кружат вокруг мужчин, стоящих спиной к спине в центре арены. Она никогда раньше не видела тигров, но узнает напряженные мускулы и медленную крадущуюся поступь готовых к прыжку кошек, преследующих добычу. Когда первое животное кидается на гладиаторов, Бероника хватает ее за руку. Тигр движется так быстро, что кажется, будто у бестиариев нет шансов спастись, но один из них ударяет его копьем, и раненый хищник, хромая, отступает. Еще один тигр бросается в атаку и сшибает другого мужчину на землю.

Зрители оглушительно ревут, и действо на арене разворачивается так стремительно, что Амара не успевает разобрать, что происходит. Бероника подпрыгивает на месте, Виктория что-то кричит, и в какой-то момент Амара понимает, что кричит вместе со всеми, хотя и не знает, кого поддерживает — мужчин или зверей. Всеобщая истерия захлестывает даже Дидону. Когда один из бестиариев спасает другого, прыгнув на спину свирепого тигра, как на лошадь, девушка победно вскидывает кулак.

Бестиарии и хищники постоянно меняются ролями, то обращаясь в бегство, то переходя в нападение. У Амары перехватывает дыхание от ловкости бойцов, грации тигров и кровавой жестокости травли. Она не может отвести взгляд от арены, пока не убивают последнего тигра. Их тела уволакивают с арены, оставляя на песке широкие красные полосы. Уносят также и одного из мужчин, залитого кровью из разорванного плеча. Оставшиеся двое бестиариев встают бок о бок и вскидывают руки, принимая обожание зрителей.

— Вряд ли раненый выживет, — громогласно произносит Виктория, перекрикивая гвалт. — Тигр почти оторвал ему руку!

— Его заменят? — спрашивает Дидона. — Или в следующей травле будет только двое бойцов?

— Если кто-то из бестиариев выбывает рано утром, их обычно заменяют, иначе травля закончилась бы слишком быстро, — говорит Кресса.

Несколько женщин встают, пользуясь перерывом, чтобы сходить в латрину.

— Думаю, мне пора, — говорит Амара.

— Не разбивай сердце торговцу скобяным товаром, — подшучивает над ней Виктория.

Дидона сжимает ее плечо.

— Удачи.

Амара спускается по внешним ступеням арены, замирая от волнения. Вдруг Менандр неверно ее понял и подумал, что она назначает встречу по окончании всех поединков со зверями? Что, если он не придет? Она быстрым шагом направляется к воротам, возле которых они договорились встретиться, и уже издали видит, что он ее ждет.

Наконец они встают лицом к лицу, и все остальное становится неважным.

— Не могу поверить, что ты правда пришла, — говорит он, беря ее за руку.

— И мне не верится, что ты здесь.

Долгое время они стоят и просто смотрят друг на друга, но потом Менандр со смехом прерывает молчание:

— Пойдем выпьем?

Они выходят на площадь, где с лотков продают еду, выпивку и сувениры. Амару больше не мучит ни жара, ни шум. Ее щеки болят от улыбок, и они смеются без причины, забавляясь всем, что видят. Какое-то время они бесцельно бродят по площади, но, вспомнив, зачем пришли, покупают бокал вина на двоих и хлеб и садятся в тени платанов у палестры. Они не единственная пара рабов, воспользовавшаяся свободными часами в этот редкий праздник, хотя вопли зрителей, возвещающие о начале следующей травли, увлекают часть зевак назад к арене. Все это время Менандр не отпускал ее ладонь, и, когда они садятся, он обнимает ее за талию. Положив голову ему на плечо, Амара слышит, что его сердце бьется так же быстро и взволнованно, как и ее.