Дом волчиц
Шрифт:
— Ненавижу его, — говорит она пустой комнате. — Я его ненавижу.
Она роется в воспоминаниях, выискивая каждый его жестокий поступок. Сколько раз он насиловал ее, бил!.. И Драука… Но другие образы лезут в память, будто сорняки: фиги, которыми он угостил их с Дидоной, смешливые искры в его глазах, когда она пришла к нему в палестру, радость, с которой он слушал ее рассказы о вчерашнем пире. Их сцепленные пальцы… Она снова опрокидывается на кровать, заслонив рукой глаза.
— Ненавижу его, — повторяет
Амара призывает другое, ложное, воспоминание, и сквозь яркие пятна и черноту перед закрытыми веками проступает видение, пробужденное к жизни голосом Феликса. «Ты держалась будто богиня Диана. Казалось, ты в любой миг отдашь команду своим охотничьим псам разорвать любого, кто посмел увидеть тебя обнаженной».
Дыхание Амары, успокоенной более знакомыми чувствами, становится ровнее. Ярость, которую она искала в собственной душе, не угасла. Феликс видел ее, видел, как она одинока и ранима, но она не позволит ему себя растерзать.
— Я тебя ненавижу, — говорит она. — Я всегда буду тебя ненавидеть.
Она сбрасывает ноги с кровати и встает на холодный деревянный пол. Ее дорогие шелковые одежды по-прежнему аккуратно сложены на стуле рядом с постелью. Это надевать нельзя; придется удовольствоваться плащом. Она разглаживает простыни ладонями, надеясь стереть все следы своего присутствия, и тихонько выходит из комнаты.
Спустившись, она застает в лупанарии одну Дидону. Услышав шаги Амары, та выбегает в коридор.
— Ты в порядке? — одновременно спрашивают они друг друга и смеются.
— Значит, ты всю ночь провела с Фуском? — с усталым видом спрашивает Дидона, прислонившись к стене. — Он показался мне очень пылким.
— Потом пришлось пойти к Феликсу, — говорит Амара, отвернувшись, чтобы надеть тогу и не смотреть в глаза подруге. — Но все обошлось. Он был доволен, что мы так много заработали. — Она меняет тему: — Лучше расскажи, что случилось с тобой! Эгнаций обещал за тобой присмотреть. Надеюсь, он сдержал слово.
— Сдержал, — говорит Дидона. — Во всяком случае, сделал все что мог. Ты не представляешь, что это за странный дом! У Корнелия в задней части сада целый лупанарий! Обстановка там куда роскошнее, чем у нас, да и картины получше. За термами скрывается коридор с кубикулами. А в лучшей комнате есть окно, выходящее в другую кубикулу. — Она корчит гримаску. — Ему нравится подглядывать.
— По-моему, он так напился, что ни на что другое был неспособен, — отвечает Амара, радуясь, что ей не пришлось ублажать никого, кроме Фуска. Он оказался скучным, но не утомительным любовником. Она снова гонит от себя воспоминание о теплых объятиях Феликса.
— Дело не только в этом, — говорит Дидона. Еще несколько месяцев назад Амаре показалось
— Скольких клиентов тебе пришлось обслужить? — спрашивает Амара. — Надеюсь, они не поскупились.
— Главным образом Квинта, — отвечает Дидона. — Того пьяного Корнелий не пустил. По-моему, ему просто хотелось посмотреть, как женщины ублажают мужчин помоложе.
— Бедная его жена… — говорит Амара, представляя, сколько натерпелась Кальпурния от такого мужа. — Слышала, как он с ней разговаривал?
— У нее есть семья, богатство, уважение других женщин, — с неожиданным ожесточением отвечает Дидона. — Не стоит так уж ее жалеть.
«Как раз об этом и мечтает сама Дидона», — думает Амара. Два из ее желаний никогда не исполнятся. Сама Амара с радостью удовольствовалась бы богатством. В конечном счете ни уважение, ни семья не спасли их с матерью в Афидне.
Из окна доносятся голоса остальных трех волчиц, и через несколько мгновений они входят в лупанарий.
— Вы не поверите! — еще с порога восклицает Бероника. — Драука мертва!
— Мертва? — с искренним удивлением переспрашивает Амара.
Жизнь, особенно жизнь рабов, недорогого стоит. Дидона, не знавшая о драке, воспринимает новость с любопытством, но без потрясения.
— Не знала, что она болела, — говорит Амара.
— Она не болела, — говорит Виктория. — Ее убили.
— Нет! — Дидона взволнованно хватает Амару за руку. Все волчицы живут в постоянном страхе перед насилием со стороны клиентов.
— Какие-то пьяницы разгромили таверну Симо во время Виналий, — рассказывает Виктория собравшимся вокруг нее девушкам. — Заодно досталось и Драуке.
— Она умерла в праздник Виналий? — спрашивает Дидона.
— Нет, пару дней назад, — встревает Кресса. — Но ее сильно избили. Мы сегодня встретили в термах Марию. Она считает, что Драуку убил Симо, хотя тот все отрицает. Ему было невыносимо смотреть на ее лицо. Оно было зверски… — Она умолкает на полуслове.
— Она потеряла глаз, — говорит Виктория. — Какой-то ублюдок выколол ей глаз.
Амаре понятен гнев подруги. Виктория недолюбливала Драуку, даже ненавидела ее, но Драука была одной из них. То, что мужчина оценил ее жизнь так дешево, больно задевает их всех.
— Пожалуй, будь на ее месте кто-то из нас, Феликс бы поступил бы так же, как Симо, — говорит она.
— Почему ты вечно приплетаешь всюду Феликса? — взрывается Виктория. — Драуку убил Симо, и Феликс тут ни при чем! Когда ты наконец угомонишься?
В глазах Виктории стоят слезы. Она проводит трясущимися от волнения руками по волосам.