Дом теней
Шрифт:
— Минуту внимания, пожалуйста. Световое табло покажет, когда пристегнуть ремни.
Теперь они летели над морем. Стеклянное море сливалось со стеклянным небом без всякой границы, которая показывала бы, где кончается одно и начинается другое. Голубое и зеленое, фиолетовое и аметистовое, размытое лентами блуждающего течения; цвета перемещались и менялись по мере того, как тень самолёта проносилась над глубокой водой, коралловыми грядами и песчаными мелями.
Пемба, зелёный остров, богатый гвоздикой и мрачными легендами о ведьмах, демонах и колдунах. Длинная песчаная взлётно-посадочная полоса и морской бриз, шелестящий пальмовыми листьями
Амэлфи Гордон, выглядевшая удивительно не на месте, как бриллиантовая тиара среди дешёвой бижутерии, с ужасной безнадёжностью вглядывалась в огромную неторопливую сколопендру, которая невозмутимо ползла по грязному полу. Худшие опасения Милисент Бейтс сбылись, и слова «Что я вам говорила?» просто витали вокруг. Гасси Бингхэм расположилась на самом краешке деревянной скамьи, поверх которой предусмотрительно расстелила чистый носовой платок, и беспокойно наблюдала за той же сколопендрой. Эдуардо ди Чиаго, Найджел Пойнтинг и араб в белом костюме стояли у открытой двери на фоне раскалённого пустого пространства песка и неба, и разговаривали по-итальянски. Ларри Доулинг обмахивался своей новой панамой, флегматично уставившись на плакат, призывавший будущих путешественников «Летайте самолётами ВОАС».
В душной тесной хижине набилось ещё восемь пассажиров разнообразных национальностей. Тучный бизнесмен — немец, шведский турист, обвешанный дорогими камерами, двое английских офицеров в отпуске, перс, пожилая чета индусов и житель Соединённых Штатов Америки — мистер Лэшмер Дж. Холден — младший, который появился, чтобы сразу заснуть.
Как он может так запросто отключаться, — возмущённо думала Дэни, — когда мы совсем скоро прилетим на Занзибар? Если там что-нибудь слышали, в аэропорту нас может встретить полиция. И если мама будет там, чтобы нас встретить, она тут же узнает меня, даже в очках и с этой ужасной причёской, и, полагаю, ляпнет чтонибудь прямо на паспортном контроле при таможенниках, прежде чем мы сможем её остановить… О, как бы я хотела, чтобы все было позади! Как он мог заснуть!
Лэш открыл один глаз, торжественно подмигнул ей и закрыл снова. Дэни вспыхнула, как будто он прочитал её мысли. Она демонстративно повернулась к нему спиной, и тут подошёл Найджел Пойнтинг и представил араба.
— Вот человек, с которым вы просто должны познакомиться. Саид Омар-бенСултан. Он владеет на Занзибаре божественным, просто божественным домом. На самом деле даже двумя — или тремя? В любом случае, если хотите посмотреть остров, вы должны заманить его в поездку в качестве проводника. Никто не может рассказать вам об острове больше него. Он практически и есть Занзибар!
Саид Омар улыбался и кивал. Он говорил по-английски так же бегло, как и по-итальянски, и с едва заметным акцентом. Он ни в каком отношении не походил на своего соотечественника, покойного мистера Салима Абейда, поскольку лицо его было не смуглее, чем у маркиза ди Чиаго, и он оказался очаровательным и занимательным собеседником.
Лэш не открывал глаза до тех пор, пока пассажиров снова не пригласили занять места в самолёте, но едва они покинули маленькую соломенную хижину, он взял Дэни за руку и задержал её, замедляя шаг, чтобы обогнали остальные.
— Теперь слушай, — начал Лэш быстро и вполголоса. — Когда мы доберёмся, затяни, сколько сможешь, прежде чем выйти из самолёта. Возись с багажом или все, что угодно. Но выйди в самом конце.
Дэни кивнула. И вот они уже оказались на своих местах, уставившись на световое табло, которое сообщало «Не курить. Пристегнуть ремни».
Пемба уменьшалась, превращаясь в маленькую тёмную точку в голубом просторе, а перед ними лежало что-то, что сначала показалось не более материальным, чем тень облака на сияющей поверхности моря.
Занзибар…
Синева глубокой воды уступила место великолепной изумрудной зелени рифов и отмелей, они стали терять высоту и устремились вниз к плантациям гвоздичных деревьев и пальмовым зарослям, над апельсиновыми рощами и крышами домов.
Лэш поднял руку и положил её поверх пальцев Дэни, крепко и ободряюще их пожав, потом глухой удар, толчок, и они уже рулили по посадочной полосе и наконец остановились перед длинным белым зданием, отгороженным множеством деревьев.
Лэш в последний раз отстегнул ремень и сказал:
— Вот мы и на месте!
И вышел.
Дэни так и не узнала, что он сказал её матери и Тайсону, которые приехали в аэропорт. Он потратил на это меньше пяти минут, во всяком случае не больше, но результат был налицо.
— Дорогие мои! — закричала Лоррейн, приветствуя гостей, когда те появились из-за барьера, где стояли в очереди, чтобы получить свои паспорта и визы, проверенные и со штампами. — Как приятно вас всех видеть. Эльф! Какое счастье тебя видеть, дорогая! И Гасси! Гасси, ты выглядишь изумительно. И чертовски нарядной. Привет, Милисент. Эдди!.. Сколько лет прошло, как мы видели тебя последний раз! Ну ладно, месяцев, но они показались годами; разве это не превосходный комплимент?
Лоррейн, похоже, не меняется, — думала Дэни, с ласковой снисходительностью наблюдая за матерью. Она не была так красива, как Амэлфи Гордон, но тем не менее умела производить впечатление, и очень неплохо. Часть её очарования, — беспристрастно думала дочь, — без сомнения в её маленьком росте и совершенно ложным ощущением хрупкости. Это позволяло даже низкорослому мужчине чувствовать себя большим, сильным и способным её защитить.
Лоррейн носила белые наряды и жемчуг, и вовсе не была похожа на чью-то мать. Или тем более жену дородного, громогласного, бородатого мужчины в просоленных рыбацких штанах и вылинявшей голубой рубашке, который казался даже больше, чем был, и в котором любой читатель в любой стране мира сразу узнал бы Тайсона Фроста, автора романов «Последняя служба Ллойда», «Одень их всех в зелёный мрак», «Святая свинья» и ещё по крайней мере полудюжины других, которые экранизировали, изучали, подвергали нападкам, делали объектами подражания, которые возглавляли списки бестселлеров и продавались миллионными тиражами.
Лэш коротко представил:
— Моя секретарша, Ада Китчелл; миссис Фрост, — и Дэни, с серьёзной миной пожав руку собственной матери, была внезапно охвачена истерическим желанием разразиться нелепым и опасным смехом.
Лоррейн глазом не моргнула, но её миниатюрное личико слегка побледнело, а голубые глаза тревожно округлились. Она неопределённо протянула:
— Очень приятно… — и добавила страдальческим шёпотом: Дорогая, но почему рыжий? И эта кошмарная чёлка!
Огромная жилистая рука Тайсона опустилась на плечо Дэни с такой силой, что заставила её пошатнуться: