Дом теней
Шрифт:
Очевидно, в самолёте были ещё люди, которые его знали, потому что Найджел Пойнтинг при виде него покинул общество миссис Бингхэм и поспешил следом. Они обменялись рукопожатиями и несколько минут беседовали, стоя на горячем песке; Дэни, проходя мимо, услышала, как секретарь Тайсона сказал:
— Надеюсь, хорошо провели время? Откровенно говоря, Найроби не в моем вкусе. Но, конечно, вы — другое дело, у вас там друзья. Я ездил к северной границе с Банни, и…
Слова «восхитительная дикость» неслись ей вслед, когда она укрылась в тени входа в аэропорт.
Салим Абейд,
В зале ожидания аэропорта было жарко и людно, Лэш предоставил её самой себе, Дэни купила наугад журнал в киоске и удалилась на сравнительно уединённое сидение у колонны. Но читать не могла. Она сидела, невидящим взглядом уставившись на печатный лист и отвлечённо вслушиваясь в разноязыкий говор, пока её внимание не привлекла большая реклама местной авиалинии, висевшая чуть левее.
Она обнаружила, что объявление написано на зеркальном стекле, и в нем она видела отражение голубых кудрей Гасси Бингхэм, шляпу мисс Бейтс, похожую на миску для пудинга, и цветущее лицо Амэлфи Гордон.
Амэлфи выглядела этим утром далеко не лучшим образом. Похоже было, что она разгорячена и сердита; разговор с Эдуардо ди Чиаго, чей ястребиный профиль едва проступал на самом краю зеркала, похоже, ей наскучил, потому что она отвечала ему односложно и думала явно о другом. Миссис Бингхэм, напротив, была довольна. Она смеялась по любому поводу, так что дикая идея о её причастности к убийству мистера Ханивуда представлялась ещё более нелепой.
Возможно, все же это был араб, Джемб. Или ещё какой-то незнакомец с лондонского самолёта, на которого она не обратила внимания. Или даже сэр Амброуз Ярдли! Полная абсурдность последней идеи вызвала у Дэни слабую улыбку: она позволила воображению и мстительности завести себя слишком далеко! В любом случае, сэра Амброуза не было в Найроби прошлой ночью. Это должен быть кто-то незнакомый…
Группа в зеркале распалась и разошлась, и она не видела больше знакомых отражений. Пассажиры прибывали и отбывали снова, зал ожидания стал ещё более шумным и людным. У Дэни нестерпимо разболелась голова, и каждый звук из мешанины голосов становился дополнительным раздражителем: настойчивые вопли капризного индийского ребёнка, стук обронённой чашки и плеск разлитой жидкости, пронзительное хихиканье стайки арабских матрон и громкий смех молодых плантаторов у стойки бара.
— Ты никогда не говорила, что умеешь читать по-арабски, произнёс Лэш позади неё.
Дэни вздрогнула, прикусила язык и, в первый раз присмотревшись к журналу, обнаружила, что он действительно напечатан совершенно незнакомым шрифтом.
Лэш протянул руку через её плечо, перехватил журнал, перевернул его и отдал ей обратно.
— Простите за назойливость, мисс Китчелл, но сильнее всего бросается в глаза человек, который притворяется читающим журнал, которую держит вверх ногами. И ваш нахальный поклонник из газеты с нескрываемым интересом уже уставился на ваше отражение. В такую игру обычно
Дэни даже задохнулась.
— Ларри Доулинг? Какие идеи? Он… он ничего не может знать. И вообще он интересуется людьми вроде Тайсона. И политикой.
— Не нужно закрывать глаза, — сухо возразил Лэш. — Убийство продаётся лучше всего. Так что соберись и прекрати вести себя так, будто на совести у тебя тяжкий грех. Это слишком бросается в глаза.
— Извини, — упавшим голосом покаялась Дэни.
— Все в порядке. Осталось немного. Мы уже почти на месте.
— Но ещё не совсем, — неуверенно возразила Дэни.
— Где же твой боевой дух?
— Его нет… Весь иссяк.
— Бедная малышка! — хмыкнул Лэш, но уже без сарказма. И тут бестелесный голос из динамика прорезал гомон в людном зале.
— Пассажиры рейса ноль-три-четыре, следующего в Тангу, Пембу, Занзибар и Дар-эс-Салам…
Глава 9
Они вышли и оказались во власти ослепительного солнца и морского бриза, который пел в зарослях казуаринов и кидал горячие крупинки песка им под ноги. Все заняли места в раскалённом самолёте, послушно пристегнули ремни и потушили сигареты. Ларри Доулинг, сидевший позади и через проход от Дэни, закричал:
— Эй! Стюардесса! Одного не хватает. Не закрывайте дверь. Мой сосед ещё не пришёл! Мистер Салим Абейд.
Стюардесса терпеливо улыбнулась, как школьная учительница, управляющаяся с отсталым новичком, и сладко промурлыкала:
— Спасибо, у меня есть список. Нет причин волноваться. Он сейчас подойдёт.
Но прошло пять минут, затем десять; самолёт вибрировал от рёва двигателей, но не трогался с места, и пассажиры начали беспокойно ёрзать и оборачиваться, всматриваясь в открытую дверь или с нетерпением поглядывая на часы.
— Почему задержка? — потребовал ответа тучный мужчина, сидевший в носовой части. Он встал и посмотрел в проход, багровое лицо стало лиловым от негодования. — Мы опоздаем, а у меня в 10: 15 в Танге конференция! Эй! Стюардесса… мисс!
Стюардесса улыбнулась ослепительной профессиональной улыбкой.
— Минутку, сэр.
Она поговорила с кем-то через открытую дверь, потом торопливо прошла по проходу и исчезла в пилотской кабине. Прошло ещё две минуты, она появилась снова, сопровождаемая командиром и вторым пилотом, и все трое покинули самолёт.
— Ну и что теперь? — осведомился джентльмен, у которого была конференция в Танге. — Это уже предел хамства! Как долго они собираются держать нас здесь в ожидании невесть чего?
Он взбешённо протопал по проходу и начал вглядываться в солнечное марево. Слышно было, как он кричит кому-то снаружи.
— Просто ужас, — уныло протянул Найджел Пойнтинг, — эти деловые люди всегда так суетятся! Как будто полчаса играют какую-то роль!
— Здесь я не согласна, — отрезала Гасси Бингхэм. — Задержка всегда бесит. И доставит множество неудобств Тайсону, который, конечно, будет нас встречать. Как вы думаете, что нас задерживает?