Дом над Онего
Шрифт:
На Клим Нос мы ехали за палией (два-три полена красной рыбы на зиму) и за впечатлениями («впечатываться» в реальность — своего рода практика!), а еще подышать свежим воздухом, а то потом всю зиму просидим на печке.
Палия — одна из самых таинственных рыб Онего, и хотя об онежских рыбах я прочитал почти все, что возможно, в том числе работы Кесслера [96] , Данилевского [97] , Пушкарева [98] , Кожина [99] и Новикова [100] , о палии знаю не намного больше того, что знал раньше по собственному опыту. Опыт уже не раз позволял мне определить, где другие, не имея опыта, начинают болтать
96
Карл Федорович Кесслер (1815–1881) — русский зоолог.
97
Николай Яковлевич Данилевский (1822–1885) — выдающийся русский философ, социолог, публицист и культуролог; один из основателей цивилизационного подхода к истории, идеолог панславизма; ученый-естествоиспытатель.
98
Николай Никифорович Пушкарев — сотрудник Департамента земледелия и государственных имуществ, в 1895 году командированный в Олонецкую губернию для изучения состояния онежского рыболовства.
99
Николай Иванович Кожин (1896–1971) — ихтиолог, активный участник разработки мероприятий по воспроизводству рыбных запасов Каспийского, Азовского и Аральского морей в связи с гидростроительством.
100
П. И. Новиков — ихтиолог, изучающий пресноводных рыб Карелии.
В науку палию ввел Карл Кесслер. Профессора Кесслера вообще можно считать пионером ихтиологии в Заонежье. До него о местных рыбах не писал никто. В блестящей «Zoographia rosso-asiatca» Петера Симона Палласа [101] я нашел лишь упоминание о рыбах Невы. О Ладоге и Онего — ни слова.
Кесслер приезжал на Онежское озеро в 1866 году. Экспедиция продолжалась два месяца. Затем он издал обширный том под названием «Материалы для познания Онежского озера и Обонежского края, преимущественно в зоологическом отношении». В этом труде заложен научный фундамент многих областей науки, хотя Кесслер не избежал забавных ошибок (например, утверждал, будто серая палия не нерестится… а его последователи хором это повторяли). Кесслер первым услышал от местных рыбаков о палии и дал ей латинское название — Salmo Salvelinus.
101
Петер Симон (Петр-Симон) Паллас (1741–1811) — знаменитый немецкий и русский ученый-энциклопедист, естествоиспытатель, географ и путешественник XVIII–XIX веков. Прославился научными экспедициями по территории России во второй половине XVIII века.
Палия — рыба хищная, любит мясо ряпушки. Ряпушка же откладывает икру на глубине двадцати пяти-тридцати метров в подводных расселинах (так называемых ручьях), когда температура воды в озере падает до восьми градусов выше нуля. Во время нереста огромные стаи ряпушки становятся добычей хищников — лосося, форели, щуки, судака, налима и сига. Это время великого обжорства также и для серой и красной палии. В общем, «большая жратва», как в фильме Феррери [102] .
102
Марко Феррери (1928–1997) — итальянский режиссер, актер, сценарист. Наиболее скандальным его фильмом считается «Большая жратва» (1973) — мрачная аллегория о мире потребления.
Полоса подводных скал от Клим Носа до Кузоранды — величайшее нерестилище ряпушки на Онего.
Онежское озеро издавна кормило людей, населявших его берега. Тут нам придется отступить назад, в каменный век. Со времен мезолита до наших дней сохранились крюки и шпунты для гарпунов из оленьей кости и грузы для сетей из кварцевого сланца. Отсутствие последних в захоронениях Оленьего острова профессор Гурина объясняла верованиями кочевников, которые, собирая умерших в дорогу на тот свет, давали им только индивидуальные инструменты ловли. От эпохи неолита сохранились рыбы в петроглифах Бесов Носа: знаменитое изображение Большого Налима (справа от Бесихи) или лосося, в которого вонзается острога (род примитивного гарпуна). Да что там, характерный орнамент, которым примитивные северные гончары украшали свои изделия, отпечатывая в свежей глине рыбьи позвоночники, позволил археологам выделить так называемую культуру сперрингс [103] (V–III тысячелетия до нашей эры). Так что онежская рыба испокон веку
103
Сперрингс — археологическая культура неолита, распространенная в южной Финляндии, Приладожье и Карелии во 2-й половине V–III тыс. до н. э. Была открыта в Финляндии; на территории северо-запада России выделена в 1940 г. археологом А. Я. Брюсовым.
Больше конкретики на тему рыболовства в Заонежье можно найти в «писцовых книгах», старейших письменных источниках истории северной деревни. Писцовые книги — книги податей, которые местные крестьяне платили Новгороду и Москве. Подать, называвшуюся тогда оброком, — размер его указывался в денгах (древняя денежная единица, равная позднейшей полушке) — собирали дьяки и их писари. Они составляли и соответствующие книги.
Больше всего информации о рыболовстве в Заонежье — в писцовой книге 1563 года дьяка Андрея Лихачева из Новгорода и подьячего Ляпуна Добрынина. Добрынин выделил в ней виды рыбацкого снаряжения и описал места ловли, отметил фамилии рыбаков и размер оброка. Отсюда мы узнаем, что ряпушку ловили неводами длиной до девяноста саженей и что во всем Кижском погосте, в состав которого входило тогда Заонежье, имелось пятьдесят два невода, по семь денег с каждого. Лосося и палию ловили таврами (тип сети) размером до сорока саженей. Их имелось двадцать девять, по шесть денег с каждой.
Кстати, названия рыбацкого снаряжения — кердяга, масельга, гавра, кибры, — которые использовали только на крупных карельских озерах, имеют балтийско-финское происхождение (на малых озерах новгородцы ловили и ранее), что, по мнению некоторых ученых, доказывает: русские пришельцы учились рыбачить на Онего у местных племен — саамов, карелов или вепсов — и от них переняли перечисленное в писцовых книгах снаряжение. Другие же утверждают, что для изготовения сетей, о которых идет речь в книгах, использовали коноплю (Cannabis sativa). Она же появилась в Занежье лишь с прибытием сюда новгородских крестьян. Так что, рассуждая о кердяге или кибрах, можно дискутировать и о генезисе Руси.
Постепенно — с течением веков — формировался сельскохозяйственно-рыбацкий характер Заонежья. Согласно статистике, в начале XX века более половины заонежских хозяев, помимо земледелия, занималась также рыболовством. Естественно, род занятий местных жителей отразился на структуре их общественной жизни (работа «артелями», а затем колхозными бригадами), на их материальнодуховной культуре (пение, сопровождавшее изготовление сетей), а также на их верованиях (главную роль в мифах Заонежья до сих пор играет Водяной — могущественный Дух Воды), а также на крое одежды и рационе. Достаточно заметить, что одна заонежская семья в год съедала в среднем двенадцать пудов (то есть около двухсот килограммов) рыбы.
После революции в Заонежье изменилось не так уж много: деревни превратили в колхозы (одна деревня — один колхоз) и дали им новые названия. К примеру, деревня Кривоногово на Клим Носе стала колхозом «Путь вперед».
— Кому-то в этом почудится «дао a la russe», а кто-то подумает о Путине, — заметил Слава. — Мы уже почти на месте.
Домов в деревне Лебещино несколько, но жилой только один — Романовых. В Кривоногове, на вершине Клим Носа, уже три года никто не зимует. Летом только приезжают порыбачить. А в этом году и Загубье будет пустовать. Бабка Настя в мае умерла. А больше деревень на Клим Носе нет. Подумать только — ведь когда-то здесь жила масса народу! При Сталине было шесть колхозов, причем один «миллионер» — рыболовецкий «Путь вперед». А сегодня рыбачит один Романов и землю сам един пытается обрабатывать. Согнувшись пополам от боли.
О помощниках его и говорить нечего. Это рабы, внезапно получившие волю. Они предпочитают заниматься тем, к чему лежит душа, а душа их лежит исключительно к безделью и пропиванию чужого добра — поскольку своего уже нет и никогда не будет.
Феликс взвыл, едва мы приехали. На сей раз не от боли, а от ярости: стоило ему отлучиться, чтобы съездить за нами, как Вовка с Колей пропили целый прицеп леса. При этом нагло врали, что трезвы как стеклышко, хотя лыка не вязали и на ногах не держались.
— Сволочи, пьяные рожи! Вон из моего дома!
Пришлось нам, гостям, прямо с порога усаживаться чистить сети — до завтра рыба испортится. Пятнадцать сетей по семьдесят пять метров каждая. Или, в пересчете на ряпушку: десять ящиков по двадцать кило. Семь часов непрерывной работы в холодных и темных сенях, скользких от рыбьей слизи. Чистили вчетвером: с одной стороны — мы с Наташей, с другой — Тоня и Слава. Тем временем в бане трудилась вторая четверка: Юрка с Санькой и две внучки Феликса — Анюта и Катя, в осенние каникулы приехавшие помогать дедушке во время путины. А Феликс пошел по деревне искать Андрея.