Дом боли

Белозерцева Кристина

– Отпустить?
– делано удивился темный.
– Зачем? Расширенные зрачки, учащенное сердцебиение, дыхание, как после пробежки. Ты хочешь этого даже больше, чем я. И зачем мне останавливаться, если обладание тобой, это просто вопрос времени? Сейчас или завтра, какая разница? А если ты, как сказала, не намерена ничем больше меня развлекать...

Дроу и сам не знал, как поступит в следующий момент, его настроение снова моталось, как маятник, не останавливаясь ни на одном стабильном состоянии. Мне же оставалось метаться между "попытаться ударить" и "заорать в голос". И вся эта неопределенность заводила его, а еще он ждал, что в ответ

выкину я. Тонкие пальцы скользнули по бедру и резким движением содрали обрывки темно-синих кружев, теперь ему оставалось еще только щелкнуть тяжелой пряжкой собственного ремня...

Я не собиралась дожидаться этого момента. Открылась полностью и отдала ему всю свою ненависть, одним горячим пульсирующим комком, всего на миг дезориентируя врага, в этот же момент попытавшись ударить его подаренным керамбитом. Темный не отпустил и не стал уклоняться: он подставил плечо, и хищно изогнутое лезвие вошло в плоть почти наполовину. Кажется, в этот момент кто-то из нас смахнул хрустальные резные бокалы, разлетевшиеся с пронзительным звоном. В бешеных янтарных глазах не осталось ни искры разума, когда он выдернул клинок из раны, заливая мой живот своей кровью, и тут же керамбит плотно прижался к моей шее.

– Хочешь, чтоб это было больно?
– прорычал он, ухмыляясь сквозь оскаленные зубы.
– Отлично! Тебе будет больно.

В дверь раздался осторожный стук, прерывая кошмар, мы оба синхронно уставились на дверь, будто подростки, застуканные за воровством отцовского бренди из шкафа. Дроу моргнул, мгновенно перетекая в свою разумную желтоглазую ипостась, и спокойно, будто ничего и не произошло, вернул мне оружие. Потом прижался своим лбом к моему и мягко рассмеялся, погладив ласково по волосам.

– Хорошо! Ты быстро учишься пользоваться эмпатией, ненаглядная. Похоже, я в тебе не ошибся. Запомнила, как это делается?

– Что?
– пролепетала я, чувствуя, как глаза просто вылезают из орбит, и абсолютно теряя нить происходящего.

– Я спровоцировал тебя, ты сконцентрировала собственные ощущения и ударила, - терпеливо повторил он, - запомнила - как? Или повторим еще раз?

Оставалось только быстро замотать головой, сердце колотилось где-то в горле. Я была готова к тому, что он убьет меня несколько секунд назад. И абсолютно не понимала, что делать сейчас. От темного шло приятное ощущение покоя и умиротворения, мгновенно подавив мою ярость, теперь голова была пустая и гудела, как храмовый колокол.

– Поиграем. Кто бы ни зашел, - прошептал Скримджой, буквально силой впихивая меня под вуаль, - он жив ровно до того момента, пока тебя не видно и не слышно. Ты поняла? Хоть звук издашь, сверну шею, кто бы это ни был, и займусь тобой.

Я в тот момент была готова согласиться на что угодно, лишь бы он переключился на кого-то еще, дав мне хотя бы немного прийти в себя, поэтому только кивнула.

За дверью оказалась Одетта. И почему я не удивлена? Светло-желтое платье, не дорогое, но элегантное, было ей весьма к лицу. Она прошла в комнату, придерживая длинную юбку, и, повинуясь жесту дроу, опустилась во второе кресло. Да пошел он! Главное, аккуратно и тихо подтянуть к себе ноги, свернуться в клубок, благо размеры мебели позволяют, и подремать. Все. Меня это больше не касается. Я посплю, а она выйдет отсюда живой - всем хорошо. Дроу улыбался и зажимал скомканной рубашкой плечо.

– Вам очень больно?
– тихо спросила девушка с глазами лани, с ужасом глядя на его залитую

кровью рубаху.

Ну конечно! Она же думает, что его разодранная спина - результат исключительно ее работы.

– Нет, - мягко проговорил эльф, я аж глаза распахнула, настолько новые это были интонации, - но я был бы благодарен, если бы ты промыла порезы.

– Да, конечно...

Скримджой принес кувшин воды, чистые полотенца, потом снова опустился на колени, повернувшись в ней спиной. Вот бы она шарахнула его этим кувшином по затылку! Но Одетта опустила край полотенца в воду, а потом осторожно выжала его над эльфом, и лицо у нее при этом сделалось серьезное и сосредоточенное.

– А что у вас с плечом?

– Порезался, видишь за столиком осколки? Не рассчитал сил.

– Нужно перевязать...

– Аптечка на этом же столе.

Пока Одетта аккуратно бинтовала плечо этого чудовища, я задавалась невольным вопросом: почему коробка с лекарствами оказалась здесь? Дроу с самого начала собирался меня спровоцировать? И ожидал ранения? Да что он вообще творит?

Ну, хорошо, давай-ка попробуем еще. Я сильно ущипнула себя за руку, ощутила боль, сжала ее в концентрированную искру и швырнула в эльфа. Тот чуть вздрогнул, вскинув на меня глаза, и на миг опустил ресницы, а потом меня затопило ответной волной одобрения. Так. Он совершенно наплевательски отнесся к тому, что я пыталась его убить и, по сути, дал какое-никакое, а оружие на крайний случай. Ярость ушла, оставив меня в совершенно растрепанных чувствах. Что мы имеем на сегодня? Я научилась передавать контроль внутренним личностям и "бить" эмпатией, а, да, и у меня есть поющая жемчужина - драгоценнейший подарок. А еще один большой вопрос: ненавижу я мертвячьего дроу за это все или нет? И ответа у меня не было.

– Зачем вы так поступили со всеми, милорд?
– поинтересовалась негромко девушка, частично возвращая меня к реальности.

"Потому что он - маньяк, - мрачно проговорил Лусус, - а могут быть другие причины?"

– Тебе жаль этих людей?
– поинтересовался дроу у Одетты, одновременно ухмыляясь мне в лицо.

Разумеется, это его подарок, и он-то меня видит. Я подняла глаза к потолку и картинно закрыла лицо ладонью. Скримджой откровенно веселился.

– Конечно, мне их жаль...

– Работорговцев? Почему?

Девушка вздрогнула и чуть не уронила кувшин.

– Что вы такое говорите?

– Я отпустил больше тридцати рабов из подвала. Их должны были переправить в Стигию. Я дал им по кошелю серебра и отправил по домам.

Ага! Вот прямо паладин Аллеара Солнцеликого! Сам прямо отпустил! Боги, за что мне это? Где ж я так накосячила-то?

– Так что, это было...

– Наказание, - кивнул Скримджой, - и это еще меньшее, что они заслужили.

Одетта чуть помолчала, продолжая смывать кровь с его спины.

– А эльфийка? Она что, тоже?

– О!
– изобразил торжественную серьезность темный.
– Это отдельный разговор. Ее держали в камере для особых преступников. Я выпустил ее оттуда, позволив погостить пару дней. Не прошло и суток, как в ее комнате нашли труп... Будь с ней поосторожнее.

Я уселась на орочий манер, скрестив ноги, так что коленки торчали из-под юбки, и покрутила ладонью в воздухе. Давай, мол, продолжай! Пой, птичка, внимательно тебя слушаю!

– Боги...

– Поэтому, когда жребий пал на тебя, на невиновного человека, я предпочел испытать боль сам.