Дом боли
Шрифт:
– Я никуда не пойду, - покачала я головой, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди.
Скримджой одним гибким движением поднялся на ноги и двинулся к дверям, поманив меня за собой рукой.
– Не пойдешь? Тебе же хуже, - бросил он мне, даже не обернувшись.
Даже не думай.
И вообще.
Иди ты в Бездну!
Мне все равно, что ты имеешь в виду!!
Проклятье...
Я тихо выругалась уже вслух и потащилась вслед за молчавшим всю дорогу дроу. Время растянулось, тревожно заныло подложечкой от нехорошего предчувствия, а сердце принялось выбивать ритм боевого орочьего барабана. Мы снова спустились на склад, где уже не было спящих рабов, зато стояли, прикованные к общей цепи другие совершенно не знакомые мне люди,
На эльфа, впившегося до боли тонкими пальцами в мое плечо, прикованные смотрели с откровенным ужасом, три женщины и вовсе плакали навзрыд. И тут же в нос мне ударил отвратительный запах крови и еще какая-то вонь.
– Это - что еще?
– от зрелища брала оторопь.
Губы в миллиметре от моего уха, горячее дыхание и мурлыкающий голос.
– Ставка, ненаглядная.
– Да что за хрень тут происходит?
– прошипела я, чувствуя, как волосы встают на голове дыбом.
– Расклад таков, - указал рукой на несчастных дроу, оставив меня временно в покое, - я спрошу тебя еще раз, и если ты откажешься играть, я подойду к крайнему справа, раскрою ему рот и откушу его язык. Потом - ко второму, и так далее. Если и это не поможет, я снова начну с левого. Вспорю его от паха до горла, очень медленно, и вырву сердце. Понимаешь, что дальше, да? Нет? Сердца к ужину нафаршируют грушей и грибами и запекут с сыром. А языки будут к яичнице вместо бекона на завтрак. Ты ела когда-нибудь человечину, ненаглядная? Нет? Ничего, как раз и попробуешь, это вкусно, поверь мне. Ладно-ладно, успокойся и не вздумай хвататься за керамбит. Да не глупи, Крис! Все равно я тебя сильнее. Ну, вот... Лосс! Вот видишь, я же говорил. Не вывихнула руку? Ну и отлично. Посмотри, кстати, вот сюда. Да-да, подойди. Вот так они будут выглядеть после всего. А теперь, господа, у вас есть пять минут, чтобы убедить графиню спасти ваши жизни. Время пошло.
Скримджой посмотрел на меня и ухмыльнулся половинкой рта, а меня снова колотило, как от лихорадки: за ящиком в углу лежал труп мужчины. Одежды на нем не было вовсе, губы, подбородок и грудь залиты кровью, а лицо искажено гримасой боли и ужаса. Дроу не просто убил этого человека, он его выпотрошил: внутренности склизкой красно-сизой массой валялись разбросанными в луже его же собственной крови, а рядом стояла изящная серебряная тарелка из коллекции Берса, на которой лежали обещанные сердце и язык.
Тварь...
Я обернулась: десять пар глаз смотрели на меня с мольбой и ужасом, а Скримджой, негромко насвистывая что-то веселенькое, принялся острым хищно изогнутым ножом из такого же черного с синим отливом металла, как и у меня, срезать с пленников одежду. И не помада это была у него на губах. Он что, серьезно откусил язык этому бедолаге?
Год назад упала бы в обморок, полгода назад билась бы в истерике, сейчас меня обжигала клокочущая ненависть. Пожалуй, именно в тот момент я и решила убить его. Во что бы то ни стало. Конечно, темный уловил и это, он чуть обернулся через плечо, и губы его растянула довольная улыбка.
– Госпожа!
– запричитала одна из женщин, вырывая меня из оцепенения.
– Детей-то, госпожа... Хотя бы детей пожалейте! Молю! Дети-то... Дети они же вообще души чистые... Не жили еще...
Тут заголосили все разом, как обезумевшие. А может, так оно и было на самом деле, тут не мудрено было свихнуться. Как я не закрывалась от них, полностью заблокировать эмпатию я не могла. Ужас, отчаяние, они захлестывали, как океанская волна... Эхо усиливало каждый звук, приумножая, разнося под каменными сводами.
А обрезки одежды продолжали падать на пол. Обнаженные, подвешенные к цепи тела вызывали только
– А-то, что он с Мероком-то сделал...
– сумел перекричать всех голосистый худой мужчина с чуть косящими голубыми глазами.
– Никому же такой смерти не пожелаешь! Госпожа...
Эльф только беззвучно смеялся, поглядывая на меня искоса.
– Я убью тебя, - проговорила я тихо и ровно, - чуть раньше, чуть позже - не важно.
Он подошел ко мне вплотную, встав лицом к лицу, и снова сжал плечи тонкими сильными пальцами, впиваясь ногтями в кожу.
– Да, ты обязательно должна попробовать. Но это будет потом, а пока я спрашиваю тебя, ты согласна поиграть с нами?
Какой тут был выбор вообще? Отказаться и смотреть, как он вскрывает живых людей на моих глазах? Нет, до такого я еще не дошла.
– Это за вчерашнее?
– понимание пришло в один момент.
– За то, что ты...
– Да, - не стал отрицать эльф, - вчера я немного сорвался, давно никто не мог так меня вывести из равновесия, причем, моим же собственным любимым способом. Я уже говорил, что у тебя талант к этому? Да, говорил. Но я задал тебе вопрос: ты согласна играть? Или посмотришь, как все тут умрут? Меня, в принципе, устроит любой вариант.
Я схватила его за ворот алой рубахи, уставившись ему в глаза, теперь со стороны могло показаться, будто мы держим друг друга в объятиях.
– Ты совсем охренел? Люди-то эти тут при чем?
Ухмылка разъехалась еще шире, обнажая блестящие влажные зубы. Дроу не ответил, он откинул меня в сторону одним резким движением, как котенка, а когда я встала с пола, потирая ушибленный локоть, и подняла на него глаза, весь подвал огласился разноголосыми воплями ужаса. Скримджой замер, держа в объятиях одного из мужчин, казалось, эльф горячо и страстно целовал его, если бы не кровь, стекающая по двум подбородкам: одному, золотистому от загара и второму, цвета эбенового дерева. Наконец, темный оторвался от жертвы, щелкнул требовательно пальцами, и вчерашний невзрачный человечек сунул ему ту самую серебряную тарелку. Дроу взял ее и выплюнул на серебро откушенный человеческий язык. Второй. Он снова улыбался, только, на сей раз, зубы его были красные, да и выглядел он совершенно безумным. Я ощутила лопатками стенку деревянного ящика - оказывается, все это время я невольно пятилась от темного.
Крик перешел в заунывный и отчаянный вой, бьющий по ушам.
– Довольна?!
– прорычал эльф, оказываясь рядом в одно движение и с силой ударяя ладонями по ящику справа и слева от моего лица.
– Или еще раз хочешь посмотреть?! Могу выбрать женщину. Или ребенка. Ну?!
– Прекрати...
– Да или нет?!
– Хватит! Хватит... Я сыграю с тобой, только прекрати, - пролепетала я, и между нами снова промелькнул светящийся фиолетовый символ.
Мертвячья магия дроу закрепила наше очередное соглашение. В такие моменты сознание начинает работать совершенно особенным образом, фиксируя машинально никому не нужные детали. Например, когда темный говорил, загустевающая кровь натягивалась ниточками между его зубами, а потом они рвались. Ниточки. А в янтарных глазах не осталось даже тени разума, передо мной стояло совершенно неадекватное и очень опасное в своей непредсказуемости существо. А где-то далеко за окном завыла собака.
– Теперь твоего согласия мало, ненаглядная, - бросил он зло, беря с тарелки сердце и вонзая в него острые длинные ногти, - ты откусишь кусочек и съешь.
– Что?
– разум цеплялся за тающую надежду, что я ослышалась, или он снова пошутил.
– Или мы продолжим?
Мы жгли друг друга взглядами, а между нами разве что молнии не сверкали. Что это? Плата за то, что я стала вчера свидетелем его... слабости?
Ненавижу. Не-на-ви-жу.
– Хорошо.
Он хищно усмехнулся и протянул мне сердце. Так. Надо закрыть глаза, просто откусить и проглотить. Все. Это спасет остальных людей. Ничего непоправимого в этом нет, человек все равно уже мертв. Меня замутило, и перед глазами потемнело, будто солнце закрыла свинцовая туча.