Дом боли
Шрифт:
– Ну? Как тебе?
– М-м-м... Вкусно, - признала я, - что это все-таки?
– Ну, - эльф сделал хороший глоток, - немного вина, немного чар.
Я снова закрыла глаза, откинув голову на край ванны.
– Мар-Эр-Ораззог - был самым большим из городов дроу, - голос Скримджоя стал тихим и мягким, - сеть пещер, соединенных галереями. Туда ушли мои предки после большой войны со светлыми эльфами. Слышала о такой? Серьезно? Ах, ну да, ты же общалась со снежными альфар. Дроу выстроили несколько цитаделей из черного камня, храмы Лосс. Кристаллы фиолетового и зеленого цвета освещали все,
– Про матриархат я слышала, но никогда не могла понять, почему это так?
Дроу негромко рассмеялся.
– Из-за Лосс, ненаглядная. Женщины, в целом, более жестоки и изощрены, поэтому они получают больше сил от нее, а кто сильнее в чарах, тот и правит.
– То есть, ты еще - меньшее зло?
– Я - немного особенный.
– И правят дроу жрицы? У вас теократия?
Он немного помолчал, подбирая слова.
– Правит королева, и ее Дом, соответственно, но раз в десять лет любой другой Дом может кинуть им вызов, не больше трех за один раз. И тогда все может измениться в один момент. Если королева падет, остальные начинают, как падальщики охотиться за ее родичами, и у них наступают интересные времена. Тут единственная задача - выжить.
– Мило, и каждые десять лет - новый передел сфер влияния?
Дроу пожал плечами.
– Интриги и предательство, чары, убийства и прямая помощь Лосс. У королевы, если она не глупа, есть все шансы удержаться довольно долго. Впрочем, все это веселье касается только аристократов.
– И ты, получается, из правящего Дома?
Тут Скримджой рассмеялся громко и мелодично.
– Более того, я постоянная угроза для нынешней королевы. Я - фактически старший. Если я введу в Дом свою женщину, все права на трон будут у нее.
– То есть, ты вообще - желанная добыча для соплеменниц?
– Не совсем. Я - изгнанник.
– За что?
– В смысле - за что?
– Ну, за что тебя изгнали?
– терпеливо повторила я.
– А-а-а... Трудности перевода. Изгнанники - мужчины, оказавшиеся сильнее женщин. Бывают у нас и такие. Они предпочитают уходить на поверхность.
– Чтобы их не убили?
– Не-ет, - он улыбался одной стороной губ, потягивая колдовской напиток, - чаще - от скуки. В чем смысл, если ты и так стал сильнее? Хотя, вероятно, однажды я вернусь и устрою такой эксперимент. Встану во главе Дома. Люблю нарушать традиции.
– Ты скучаешь по дому?
– спросила я, снова прикрыв глаза.
– Нет, ненаглядная. Просто рассказываю тебе сказку на ночь. Едим мы, в основном, мясо и грибы, кое-какие овощи, но перед праздниками, Когда-Все-Горит, мы совершаем по ночам вылазки наверх через порталы. Еда, пленники, трофейное оружие. Пленников режут столько, что кровь течет потоками по желобам на главной улице. Все умываются этой кровью, пьют ее, а потом начинаются поединки между мужчинами благородного происхождения. Победитель получает королеву на всю ночь, а иногда становится временным консортом. Если очень
Я чуть усмехнулась, и ему хватило такого ответа.
– Когда я ушел на поверхность, знаешь, что изумило меня больше всего? Лошади. У нас их нет, мы ездим на шеебо, это такие двуногие ящерицы. Не видела? Разумеется, на поверхности их нет. А еще - море. Оно заворожило меня в свое время. В Мар-Эр-Ораззоге есть только подземные реки, хотя некоторые даже с водопадами. Это очень красиво, особенно, когда подсвечено кристаллами. Будто драгоценные камни с грохотом разлетаются по пещере, искрясь и переливаясь. После такого зрелища перестаешь ценить любые сокровища, понимаешь. Ни один драгоценный камень не сравним, поэтому для меня они, что грязь.
– Я заметила. Золотом ты швыряешься просто бездумно.
– Серьезно, я могу взять, что хочу, когда хочу, мне незачем копить сокровища. Единственная моя ценность, это память. Ну, и эмоции, разумеется, свои и чужие. Я закрываю глаза и вижу, как наяву, прекраснейшие картины. Закат среди полярных льдов, тот водопад, подводные руины имперских городов... Одно время я даже рисовал то, что видел.
– А почему ты вообще ушел из дома?
– полюбопытствовала я, наблюдая за ним из-под полуприкрытых ресниц.
– Потому что стал Изгнанником?
– Мне стало скучно, - дроу тоже расслабленно откинулся на бортик ванны, наблюдая, как буквально на глазах затягивается порез на его предплечье, - Я выжил, понимаешь, пережил всех своих врагов. Стал сильнее всех. А еще мне захотелось посмотреть на мир под небом.
– А близкие?
– Я же сказал, я убил всех.
– Да нет же, я говорю о твоих близких, а не о врагах, - терпеливо повторила я, начиная привыкать к тому, что ему приходится пояснять простейшие вещи.
Но он все равно не понял и только покачал головой.
– Любимые? Друзья?
– Попробуй объяснить, - предложил дроу, - кажется, мы снова столкнулись с трудностями перевода.
– Тебе хочется быть рядом с кем-то, он становится для тебя важнее твоей жизни, сердце бьется часто в его присутствии. Не было?
– Почувствуй, - предложил Скримджой, явно заинтересовавшись.
– В смысле?
– Открой канал эмпатии и почувствуй, попробуй передать это мне, это называется "эманировать", я хочу понять, что именно ты имеешь в виду, а по-другому - просто не получится. Заодно попрактикуешься.
Вроде ничего особенно плохого в этой идее не было, да? В смысле, это уже никак не усугубит же ситуацию? И все же...
– Это слишком личное, - покачала я головой.
– Я же не читаю твои мысли. Хотя мог бы, но это не интересно. Ну же, давай! Я умираю от любопытства. И даю слово, что взамен на сегодня оставлю тебя в покое.
Какое демонски заманчивое предложение.
– Хорошо, - вздохнула я, - слушай...
Я вспомнила баронета Дэвлина Купера. Вспомнила пронзительное чувство, яркое и темное, горячее и пугающе сильное. Пламя, струящееся по венам вместо крови. Как же я скучаю по нему... Только бы выбраться отсюда и увидеть его еще. Поймать короткий взгляд из-под длинных черных ресниц: "Моё! Помнишь?"